Чужие звезды - Наталья Нежданова

Если мы во что-нибудь врежемся, даже регенератор не поможет, — проносится в голове. Но я умею мгновенно давить подобные мысли.

После пары виражей, от которых у меня голова вжимается в плечи и по коже пробегает мороз, я, наконец, начинаю привыкать. Для полной уверенности я обнимаю тен Наро и сцепляю пальцы перед его грудью. Ничего личного, просто безопасность!

Совсем скоро я уже смотрю по сторонам и поражаюсь, как быстро, сливаясь в полосы, мимо нас проносятся огни погружающегося в ночь города. Мы проезжаем его насквозь и разворачиваемся на гигантской многоуровневой развязке, где внешняя кольцевая магистраль пересекается с выходящим из города шоссе. Кажется, мне начинает нравиться. И чем дальше, чем быстрей, тем больше! Такого я ещё не испытывала! Это похоже на первый полёт.

Кейн поворачивает к мосту через реку. Издалека он выглядит лёгкой ажурной аркой. Вблизи же становятся видны удерживающие его мощные крепления из сверхпрочного металла. Вздымающаяся перед нами серая лента дорожного покрытия кажется бесконечно уходящей в небо. Кейн выжимает из мотора всё, что можно, и вот мы уже на самом верху. Я замираю от восторга перед открывшейся панорамой ночного Эйлара. Почему он не показал мне этого раньше?

Теперь мы несёмся вниз, и кажется, что вот-вот взлетим. Такая скорость явно не для наземного транспорта. Я не нахожу слов, чтобы передать эти ощущения. Как будто я становлюсь одним целым с небом, с воздухом, да со всеми стихиями мира! Кейн, похоже, чувствует то же самое, потому что наши голоса сливаются в единый ликующий крик.

— Теперь мы в расчёте! — говорит он, когда, наконец, останавливается. Он паркует мобайк рядом с ночным кафе на набережной и забирает у меня шлем.

— Ты проверяла меня, а я тебя! — отвечает он на мой недоуменный взгляд. — Знаешь, этот способ хорошо помогает отсеивать домогающихся красоток! Последняя и минуты не выдержала. Визжала так, что даже через шлем чуть не оглушила!

Мне неприятно слушать такое, и я уже собираюсь сказать ему что-нибудь едкое в ответ. Но он вдруг произносит:

— Я был неправ тогда. Мне следовало выслушать тебя.

Я молчу. Я не знаю, что сказать на это. То, о чем я думала тогда, теперь кажется потерявшим смысл.

Кейн проводит меня к столику на открытой террасе. Я разворачиваю экран, чтобы написать Дине, что со мной всё в порядке, и замечаю новое сообщение. От Дейна тен Заро. Мне становится не по себе. Я не хочу играть с огнем и удаляю его, даже не просмотрев.

Видимо, что-то все-таки отражается у меня на лице, потому что Кейн спрашивает:

— Что-то случилось?

Я рассказываю ему о знакомстве с тен Заро. Он мрачнеет.

— Это один из самых могущественных кланов! И они привыкли добиваться своего.

Только этого не хватало, — думаю я. — Мало мне тен Соро, теперь еще и этот…

Желая перевести разговор на другую тему, я спрашиваю:

— Ну и как тебе быть миллионером?

— Я думал, это что-то изменит. Но нет. Просто цифры на счете. Хотя в процессе было интересно. Я вошел в такой азарт, что забывал про еду и сон!

— В вашем мире деньги дают больше возможностей!

— Это да. Вот думаю флаер купить. Научишь меня?

— Можем начать хоть завтра на нашем. Только обруч для управления сделай!

— Ты хороший учитель! Я каждый день делал те упражнения!

— Мы можем попробовать пойти дальше. Вдруг у тебя уже получится телепатический контакт? Только не здесь и не сейчас.

— Да, конечно, — соглашается Кейн.

— И я не учитель. Всего лишь преподаватель.

— Какая разница?

— У нас очень большая!

— Расскажи!

— Смотри, каждому человеку когда-то приходится обучать своих и чужих детей, коллег, проводить стажировки или курсы по своей специальности. Это просто преподавательская деятельность, азам которой обучают в каждом лицее.

Учитель же — это своего рода общественный статус. Человек, которого особенно уважают, к чьему мнению прислушиваются. Чтобы им стать, надо достичь высот мастерства в своем деле, иметь авторитет и безупречную репутацию. Потом получить рекомендации как минимум трех других учителей и пройти годичное обучение в академии. Учителя руководят образовательными сообществами и состоят в сетях профессиональных лицеев в разных сферах. Короче, организуют работу и поддерживают единство системы образования всего Нового Айрина.

— Разумно! — восхищается Кейн.

Тем временем приносят наш заказ. Кафе принадлежит к самым дорогим и качество еды здесь приличное даже по нашим меркам.

Наверняка берут продукты в экопоселениях, соображаю я.

— Скажи, Тэми, — спрашивает вдруг Кейн, — что для тебя самое трудное в нашем мире?

— Лгать и притворяться! — отвечаю я, не задумываясь ни на секунду. — Я даже к страху уже начинаю привыкать.

— Тебе угрожает какая-то опасность? — обеспокоенно спрашивает Кейн.

— Давай не будем об этом!

Пойдем, прогуляемся, — предлагает он.

Мы идем вдоль набережной, и он спрашивает:

— Ты правда хочешь домой?

Он издевается, что ли? Я молча киваю.

— Есть один способ. Он, правда, потребует определённых усилий и финансовых вложений.

— Какой же?

— Ты ведь знаешь, что у нас имеется вторая обитаемая планета — Вельдин. Там в основном добывают ценные ресурсы. А ещё он просто кишит монструозными тварями. Хищными ящерами, гигантскими пауками и прочей дрянью. Туда пару раз в месяц ходят пассажирские звездолеты. И некоторые богатые аристократы частенько выбираются туда поохотиться. Поэтому присутствие на борту звездолёта людей с оружием не вызовет подозрений. А дальше — дело техники. Изолировать охрану, ее там немного, и вперёд, домой!

Глава 31

— Ты всерьёз предлагаешь мне захватить и угнать пассажирский звездолёт? — переспрашиваю я.

— Совершенно верно! И это вполне реально. Я даже навел справки. Обеспечение безопасности там чисто символическое.

— Это абсолютно неприемлемо! Там мирные люди! Наверняка будут дети!

— Но ведь никто их и пальцем не тронет! Ну, поболтаются в космосе пару лишних месяцев до встречи с вашим звездолетом.

— А если что-то пойдёт не так и кто-нибудь из них погибнет? Как потом жить с этим?

— То есть тебя данный вариант не устаивает?

— Абсолютно!

— Этический свод, да?

— Считаешь нас упёртыми фанатиками?

— Почему? На мой взгляд, ваши принципы заслуживают уважения.

Какое-то время мы молча шагаем вдоль набережной. Я смотрю на реку, где дрожат расплывчатые отражения фонарей и светящихся вывесок.