Чужие звезды - Наталья Нежданова

не укради, не лги, не прелюбодействуй и так далее. Потом он не раз дополнялся и конкретизировался. Но не диктатором и даже не каким-то коллективным органом власти. А прямым голосованием всего населения планеты после всеобщего обсуждения. Это, по-твоему, тоталитаризм?

— А если кто-то не согласен? — не отстаёт Тино.

— А у вас как с не согласными соблюдать разные законы поступают?

— Давайте не будем спорить! — вмешивается Вик. — Лучше посмотрим какой-нибудь фильм про жизнь на Новом Айрине, а потом Тэми нам расскажет, что там правда, а что нет.

Он разворачивает экран и включает объёмное видео.

Глава 33

Я, конечно, была готова к тому, что правду в этом фильме вряд ли покажут, но такого не ожидала. Светлый Айрин и жизнь людей там изображались как абсолютное зло. У нас вряд ли когда придется встретить злое или хмурое лицо, в фильме же наши храмы и даже улицы были полны именно таких. Мрачные стены, серая унылая жизнь, и на фоне этого разворачивалась история любви, точнее, не любви, а супружеской измены. Вот на изображение греха ярких красок не пожалели.

Мне становится противно, но я все-таки заставляю себя досмотреть до конца, чисто из интереса, какие еще лживые стереотипы о нас тут покажут. Конец был абсолютно бредовым: героев застали в момент совершения плотского греха, причем это было показано крупным планом во всех подробностях, после чего отправили в жуткую тюрьму и в конечном итоге расстреляли. И там еще была просто умопомрачительная сцена, где несчастные прощались друг с другом через решетку.

— Я даже не знаю, что и сказать, — начинаю я. — Тут можно каждый эпизод разбирать и целый список составить, что в нём не соответствует действительности.

— Но разве у вас не наказывают за супружескую измену?

— У нас такого не бывает! Я, во всяком случае, не слышала. Вроде как в первые десятилетия существования Нового Айрина это встречалось, но тогда те, кто не желал соблюдать этический свод, просто возвращались на Старый Айрин. Я думаю, в наше время вряд ли могут существовать такие дремучие проявления животных инстинктов. Сейчас ведь никто не вступает в брак бездумно, сначала заключается помолвка, которая длится как минимум год, и все это время люди смотрят друг на друга в разных ситуациях, чтобы определиться, смогут ли они всю оставшуюся жизнь быть вместе.

— А в чём проблема-то? — недоумевает Тино. — Ну, развёлся, потом опять женился!

— Сразу видно, что ты не аристократ! — говорит Вик. — Только без обид! Ты же сам всё время задаёшь вопрос, чем мы отличаемся. Во всех приличных кланах нормой всегда был один брак на всю жизнь. А исключения — ну, они показаны во всех этих старинных романах, или в трагедиях для классического театра.

— Хорошо, а если люди ошибутся в своем выборе? — не отстаёт Тино.

— Как такое может быть, если они специально себя проверяют? — недоумеваю я.

— Это как?

— Обычно участвуют вместе в каком-то сложном деле. Это может быть всё, что угодно, в зависимости от их обстоятельств. Экспедиция в дальний космос. Строительство базы на каком-нибудь астероиде. Исследование далекой планетной системы. Ликвидация последствий большого стихийного бедствия. Могут вместе дежурить помощниками в отряде спасателей. Или провести полгода на какой-нибудь далекой космической станции или планетарной базе. Или реализовывать иной непростой проект. В условиях стресса и постоянного напряжения неизбежно проявляется истинная сущность человека.

— Это у всех такой экстрим?

— Так ведь люди должны принять одно из самых важных решений в своей жизни!

— Хорошо, допустим, приняли. Но ведь люди меняются в течение жизни. Дети, опять же, рождаются. Мало ли что может вылезти?

— Но ведь семья и брак подразумевают работу над отношениями! — отвечаю я. — Люди должны учиться понимать друг друга, уважать, находить компромиссы. Это же очевидно!

И тут меня осеняет. Да ведь у них никто об этом особо не задумывается! Взять хоть книги и фильмы. У нас довольно популярны истории о проблемах в браке, возникающих, например, после рождения детей, или в результате смены профессии одним из супругов. То есть такие вещи осознаются и осмысливаются, и люди имеют представление, как быть, если в их жизни такое случается. Кое-какие аспекты освещаются также в курсе духовной безопасности в лицеях. Здесь же истории о взаимоотношениях мужчин и женщин обычно ограничиваются периодом влюблённости и заканчиваются свадьбой. А о том, что следует дальше, лишь кратко упоминается в стиле «и жили они долго и счастливо».

То есть этот фильм — лживая пропаганда? — спрашивает Тино.

— Причем абсолютно тупая, — отвечаю я. — Такое чувство, что те, кто ее производят, людей за дураков держат.

— Согласен, это просто отвратительно! — говорит Вик. — Как власти не понимают, что себе же хуже делают, позволяя подрывать доверие государству такой вот продукцией?

На следующий день мы с Кейном разбираем самые дурацкие ляпы этого фильма, после чего он пишет небольшую статью и выкладывает в инфосеть. Там, естественно, нет ничего такого, никаких сомнений в политике властей, никакой критики войны. Я довольна, теперь хоть будет на что ссылку дать тем, кто задаёт мне идиотские вопросы про жизнь на Светлом Айрине. Надоело уже по сто раз повторять одно и то же.

Под статьей очень быстро появляется весьма эмоциональная дискуссия, которая вскоре доходит до такого градуса, что Кейн отключает комментарии.

На следующий день статья исчезает без следа. Меня это крайне удивляет и возмущает.

А после обеда меня вызывает Марк.

— Тэми, мы же вроде договорились, что ты будешь сидеть тихо! А ты что творишь? Ко мне в офис сегодня заявились из службы безопасности. Из-за какой-то статьи в инфосети.

Глава 34

— Но в той статье не было ничего противозаконного! — оправдываюсь я.

— Они сказали, что это подрывная пропаганда!

— Они что, идиоты?

— Хочешь с ними пообщаться?

— Марк, но я же правда, никогда, ничего… — я вспоминаю о спрятанном в укромном месте кристалле памяти и замолкаю.

— Мне удалось это замять. Тен Наро, кстати, тоже досталось.

— Что с ним? — ужасаюсь я.

— Ничего страшного, он все-таки аристократ. Просто вызвали, побеседовали. Следи за собой, пожалуйста!

Я вызываю Кейна и мы договариваемся о встрече.

— Прости, что втянул тебя в эту историю, — говорит он.

—