Пора взрослеть, девочка - Даша Коэн

Я: «Никаких шансов. И если папа узнает, то тебе крышка!»

Он: «Не узнает. Он же сегодня укатил в Москву».

Это вышка! С меня просто хватит! Я более не вынесу подобных фокусов! И отвечать этому безумному сталкеру больше не буду. Пусть там себе в темноте сидит и чахнет, а у меня дела поважнее есть, например, сон до самого утра. И ни разу больше про Макса Хана я не подумаю, чтобы он там о себе не возомнил. И мне он ни капельки не нравится. Ни грамма! Нисколечко! Просто нет и все — я иду в кровать, лажусь в нее и сплю!

Но время шло, а у внутри меня все бурлило и кипело. Кровь превратилась в лаву, из черепной коробки почти валил пар, а сама я была в паре шагов от того, чтобы свихнуться!

Четверть часа минула…

Я лежала на кровати. Хан все еще сидел в беседке, но сообщения больше мне не писал. Ждал с моря погоды, видимо. Как бы не сдох за этим делом, ведь я ни за что и никогда не поступлюсь гордостью и принципами ради какого-то там мужика, пусть и даже сногсшибательного, как сердечный приступ.

Еще пятнадцать минут мимо…

Я, кусая губы, смотрела на его поникший силуэт, но с места так и не сдвинулась.

Но спустя еще пятнадцать минут, Макс все-таки встал со насеста, оглянулся по сторонам, а затем понуро пошагал прочь от своего ночного поста.

И вот тут меня, как плитой железобетонной придавило. Я, как была, всего лишь в тоненькой шелковой пижамке, кинулась на выход из комнаты, успевая прихватить со спинки кровати только легкий халатик, и бросилась со всех ног бежать.

К нему!

Анализировать, почему я это делаю, не стала. Лишь старалась двигаться быстро и абсолютно бесшумно по давно заснувшему дому. Невидимой тенью скользнула не через входную дверь, а через заднюю террасу и припустила к той самой беседке, где так долго и покорно меня ждал Хан.

И не дождался…

Я, запыхавшись, разочарованно осматривала пустую лавку и почти что не плакала, злясь на себя за трусость и нерешительность. А теперь все — я не узнаю, зачем Макс приехал сюда, что хотел мне сказать и что со мной сделать. Я, дура, вернусь в свою комнату, хотя могла бы прямо сейчас тут с ним смачно ругаться, пререкаться и чувствовать себя до усрачки счастливой, а не вот это вот все!

— Даша, — услышала я за спиной тихий мужской голос и резко обернулась, а затем замерла, видя всего лишь в паре шагов от себя поджарую мужскую фигуру.

Что-то внутри меня со звоном треснуло и разбилось, а я резко выдохнула, когда парень решительно подался ко мне ближе. И вот мы уже дышим одним воздухом на двоих. Он пахнет грозой, темным шоколадом и карамелью…

Вау!

Но мне так страшно смотреть в его глаза…

— Так соскучилась или нет? — его хриплый шепот запускает волну электрических мурашек бродить по моему звенящему от шкалящих эмоций телу.

— Нет, — задыхаясь, отвечаю я и прячу глаза.

— Я так и знал, — заключив мое лицо в свои горячие ладони, произнес Макс, а затем резко сократил последние миллиметры между нами и накрыл мои губы своими губами.

А я, вместо того чтобы оттолкнуть наглеца, зачем-то обвила его руками за шею и покорно, со стоном, приоткрыла рот, пропуская его язык внутрь и за мгновение сходя с ума от облегчения.

Боже, да…

Сумасшествие, да!

Но какое сладкое.

И я позволяю себе на пару минут в нем раствориться. Полностью. Без оглядки на нормы морали и те слова, что я с запалом когда-то кричала этому парню. А теперь вот — я выгибаюсь в его руках и разрешаю себе ответить на этот безумный поцелуй. Касаюсь языком его языка и ловлю хлесткий удар молнии в позвоночник.

Боже!

Это за гранью!

И почему рядом с ним? Не понимаю, но продолжаю накачивать себя вкусом и запахом Хана, перебирать пальчиками короткие волоски на его затылке и сдерживать рвущиеся стоны. Но это невозможно! И мы в унисон мычим, не выдерживая сладости этой близости.

— Боже, я так скучал…

Я почти отвечаю: «я тоже…». Но в самый последний момент гашу в себе этот запал, приказываю прийти в себя и вспомнить, кто я такая. И кто этот парень, что уже нагло пробрался под мой халатик и по-хозяйски сжал пятерней ягодицу.

Будто бы зная, что я больше не скажу ему «нет».

— Девочка моя…

Да, ага, сейчас! С дуба он не иначе как рухнул.

— Так, — отбиваюсь я от него, — руки прибери.

— А губы? — буквально впивается он в меня, и я на краткий миг теряю связь с реальностью, жадно хапнув сладкой эйфории.

— И губы тоже, да, — но голос звучит до ужаса неубедительно. Сипло. Хрипло. И так, будто бы я давно перед ним капитулировала.

Позорище!

— Всё! — собрала я все свои силы в кулак и оттолкнула парня, а затем на ватных ногах отбежала от него на несколько шагов, боясь снова оступиться и полететь в пропасть головой вниз. И тогда уже неизвестно, чем все это кончится.

Пора признать, он мастерски умеет пудрить мне мозги!

— Даша, постой!

— Думаешь, напал тут на меня в ночи неожиданно, и я на все согласная сразу, да? — насупилась я, а сама все дальше отступала от парня, чувствуя каждой клеточкой собственного тела ярый протест.

Ну вот что за фигня, а?

— Даш…

— Ты чего сюда приперся?

— Сама знаешь чего.

Нет, не знаю! Мне нужны признания! Вот прямо сейчас. А зачем? Ну это уже вопрос десятый.

— Без малейшего понятия!

— Даша, блин!

— Не рычи на меня!

— Да я сожрать тебя готов! Я больше недели тебя толком не видел, а ты опять начинаешь исполнять!

— Не начинаю, а продолжаю, — задрала я нос повыше, — и вообще, я вышла сказать тебе, чтобы ты более мне не писал и не звонил. Понял? Мне проблемы с родителями не нужны. Если отец узнает…

— Да не узнает он ничего!

— Ну, точно.

— Точно! Потому что я тут уже несколько дней обитаю. И я ждал, пока папа Рома благополучно свалит по своим неотложным делам.

— Ну ты и гад, — покачала я головой, понимая, что ко мне, кажется, основательно прилепился сталкер.

Вот только почему у меня в животе от этого понимания будто бы бабочки запорхали? Где негодование? Где возмущение? Где гребаная