Попаданка-чужестранка. Жена султана - Дия Семина

Не пламя, но искрящаяся, мощная сила света так рубанула по лярве, что от той и ошмётков магических не осталось.

В следующую секунду я оказалась в объятиях султана.

Он испугался, что переусердствовал с ударом и меня тоже задел. Но нет, я словно сама для себя защита. Вдруг поняла, что и я смогла точно так жахнуть. Просто не понимала, как это работает. А интуиции не хватило.

— Ты же не обладаешь магией, — прошептал он, так страстно, или это не страсть, а страх?

— Может не я, а твой сын? — сказала первое, что пришло в голову и, кажется, угадала.

— Ясмин! Если это мой сын такой мощный и ты его можешь выносить и родить, то ценнее тебя для меня никого нет на этом свете. Метка, магия — это пустой звук, без любви метка ничего не значит. Любишь ли ты меня так, как я нуждаюсь в тебе, как моё сердце тянется к тебе и оживает рядом с тобой, Ясмин?

Кажется, от избытка чувств я сейчас потеряю сознание, не ожидала от него такого вопроса, ведь я даже не задумывалась. Но вдруг сказала то, о чём недавно подумала:

— Мне трудно осознать себя. Всё ещё как в тумане, и я ничего не помню. Но я смотрю на тебя, на то, как ты любишь своих детей, и понимаю, что ты единственный мужчина во всех мирах, от кого бы я рискнула рожать деток. Единственный!

Невзирая на запреты, метки, врагов и другие обстоятельства. Он с нежностью взял моё лицо в ладони, приподнял и поцеловал. Едва касаясь губами, заставляя моё сердце трепетать. И раскрывая мои тайные магические силы. Кажется, что во мне сейчас расцветает прекрасный цветок. Имя ему — любовь.

— Я рад, что это именно ты станешь матерью моих детей. Пожалуйста, позаботься о дочери, не говори ей, что Фируза сделала, но кроме тебя я никому не доверяю. Я чувствую тебя и люблю.

— Я никогда не была матерью, мне очень страшно брать на себя такую ответственность. Это твоя любимая дочь. А против меня все, кто тебя окружает.

— Именно поэтому я прошу, твой страх за неё говорит лучше, чем если бы ты клялась в верности. Ты удивительная, и только рядом с тобой моя магия подчиняется мне полностью.

Эчдерхан снова обнял меня, прижал к себе и замер, мне показалось, что он сейчас запоминает своё состояние рядом со мной. Я его антистресс?

Глава 30

Андер про метку

Мужское возбуждение невозможно усмирить ни магией, ни силой воли, если оно вызвано единственной желанной женщиной. Эчдерхан невероятным усилием воли всё же заставил себя сделать шаг назад. Выпустить из объятий свою жемчужину.

Новое ощущение охватило его, такого притяжения к Хельге он не испытывал. Вообще, не мог представить, что женщина способна вызвать бурю приятных эмоций, но чистых, нежных. Ясмин совершенно иная.

Она спокойная, уверенная, честная. Ни разу не чувствовалось от неё даже намёка на обман. Султан уже привык, что слова почти всех окружающих его людей имеют привкус лжи, неприятный «запах» стал обыденностью.

Но так было до момента, как в теле Хельги появилась эта необычная незнакомка из другого мира. Ясмин изменила всё. Каждое её слово правдиво, и от него нет привычного привкуса лжи. Именно так благоухает речь и помыслы честного, сильного человека.

Это открытие заставило султана иначе взглянуть на всё, что происходило и происходит сейчас. Магия почти подчинилась. Удивительным образом, рядом с Ясмин он смог контролировать силу и убил тварь, что присосалась к дочери.

Мать не защищала маленькую принцессу любовью, и вот ужасные последствия не заставили себя долго ждать…

— Фирузе поплатилась за это, как она вообще посмела думать о моей дочери, как о недостойной! Надо было не жалеть, сразу прогнать…

Не успел закончить фразу, куда отправить Фирузе, как учуял, что сейчас навстречу выбежит молодой герцог. Ещё один претендент на ссылку. Он вроде и правду говорит, но доверия ни одно его слово не вызывает.

Секунда и вот он, запыхавшийся, красный как солнце на закате, и злой. Бежал в покои Ясмин и замер, увидев самого султана в шикарной зале прохладной, тенистой террасы.

— Ваше Величество! — Андер низко поклонился.

Султан неожиданно сделал шаг вперёд и магической силой сжал горло герцога. Тот не успел понять, что происходит, только прохрипел что-то невнятное.

— Ты говорил с Азизой? Она тебе предложила план, как убить мою жемчужину? Ведь вам невыгодно, что тело твоей сестры заняла совершенно незнакомая женщина и я теперь дорожу ей ещё больше?

Хватка немного ослабла. Андер вздохнул, но в глазах ужас. Не ожидал, что султан настолько проницательный?

Нужна секунда, чтобы собраться. Хотя какие глупости. Врать — себе дороже.

Выдох. Закрыл глаза и решился довериться:

— Я всё знаю, и как бы ни страдал по несчастливой участи моей сестры, но она уже не та, что раньше. Её душу поглотил демон. Это уже совершенно другой человек. Азиза, но не Хельга. Так же как Дилара, более не Хельга. Моя сестра погибла, сама не ведая того, продала душу демону.

Слова Андера заставили султана убрать магическую удавку с шеи несчастного «гостя».

— Надеюсь, что это не её хитрый план ввести меня в заблуждение долей правды? — неприязнь в голосе султана никуда не делась, но голос стал тише, но не из-за доверия, нет! Скорее лишь из желания скрыть от посторонних ушей разговор.

— Она приказала мне украсть женщину, называющую себя Ясмин, беременную от вас. Увезти, скрыть до родов, а после младенец стал бы предметом торга.

На этих ужасных словах удавка магии снова больно сдавила покрасневшую шею, и герцог захрипел, закатив глаза от невыносимой боли.

— Я убью её и тебя!

— Не-е-ет! Есть способ…

Хрип не позволил Андеру закончить фразу, и султану пришлось отпустить, но теперь, если хоть одно слово будет неверным — герцогу не жить!

— Говори-и-и!

— Нужно снять метку, она фальшивая, я в этом убедился. Это всё магия Хель она такая же обманщица, как и её отец Локи, может создавать иллюзии чего угодно. Эта метка не истинности, а проклятья. Она в первую вашу встречу создала иллюзию древней легенды истинности, теперь продолжает морочить вам голову. И сама попалась, эта метка привязала её к вам и вашему роду сильнее, чем метка истинности. Ей не сбежать и не умереть, а ненависть поглощает её душу с каждым днём. Это ужасно, но такая правда.

Андер замолчал и поклонился, готовый