Попаданка-чужестранка. Жена султана - Дия Семина

Султан в бешенстве отшатнулся. Ещё миг и герцогу не жить, за такие новости и предательство — смерть.

— Я убью вас, и на этом решатся все мои проблемы?

— Нет, убьёшь и сам погибнешь. Вы повязаны с Азизой! Неважно как она выглядит, драконом или цветком, или коршуном. Это лживая метка смертельной клятвы кровной мести, про любовь здесь нет и намёка, Хель только такие метки умеет раздавать своим подданным.

— Поясни теперь подробно про эту метку!

— Клятва, за нарушение которой — смерть. Больше ничего. Это старая традиция заклятых врагов, чтобы прекращать кровные распри, в наших краях такое часто случалось. Два врага, обычно последние из своих родов, приходили в храм к жрицам Хель и получали метку. Если один из рода убивает кого-то в роду врага, то смерть настигнет кого-то из рода убийцы. Жизнь за жизнь. Так, родовые войны мгновенно прекращались. Между нашими родами именно такая метка сейчас установлена. Так что спать со своей Ясмин ты можешь сколько угодно. Твоя метка не про любовь!

— Хах! — султан сам не ожидал, что так громко выдохнет.

Мощная сила всколыхнулась, как волна ударила герцога, но тот устоял на ногах. Стоит и с испугом смотрит на повелителя, ожидая приговора, но он ещё не всё сказал! А как продолжить, не знает, но решился:

— Ваше Величество, есть один способ, как снять эту метку. Но нам придётся вернуться на мою родину, в один из самых больших храмов Хель и попросить у старейшей жрицы помощь. Какую плату она потребует, я даже боюсь предположить.

— А зачем? Разве я не могу запереть тебя и Азизу во дворце и оберегать, если вы не умрёте, то и мне опасаться нечего!

Султан вдруг почувствовал облегчение, действительно эта метка практически ничего не значит.

— Да, но есть одно, но! Роды Ясмин. Она их не переживёт, Азиза всё ещё имеет власть над этим телом. Она намеренно убьёт вашу жемчужину. Возможно, и сына. Потом погибну я, потом вы убьёте её, и погибните сами. Как игра в шахматы и первый ход сделала Фирузе, попыткой отравить мою сестру, потому и ваша дочь заболела, и сама женщина выпила яд, это все проделки магии дочери Локи, неумолимой Хель. Это проклятая метка так работает! Сожалею, простите, что именно мне пришлось открыть вам ужасную тайну.

Герцог оправился от удушья и последние самые жёсткие слова проговорил тихо, но уверенно. И от этой «правды» нет аромата лжи.

Андер говорит истинную правду. Так оно и будет, если не решиться на отчаянный поступок и не отправиться в военный поход. Иного варианта нет!

— Ты ведь, хочешь что-то взамен?

— Только одного, вернуть мне трон, и мы станем добрыми соседями, этот поход принесёт вам двойную пользу, повелитель! Ведь вы прекрасно понимаете, не просто так отец отправил к вам мою сестру. Он обрушил проклятье Хель на ваш дом, желая уничтожить врага, всего лишь предложив ему самую опасную женщину. Мне жаль! Но это коварный план врага, и он почти удался.

Андар так низко поклонился, как и рабы не гнут спину. И к несчастью, от его слов даже на секунду не повеяло вонью лжи. Он сказал правду, самую горькую правду. Империю Драконидов завоевала одна женщина, обладающая самой жестокой и изворотливой магической силой.

— Теперь ты живёшь один в своих покоях. Моя жемчужина с дочерью переедут в лучшие комнаты рядом с моими. Не смей даже приближаться к моей жене, она более не твоя сестра! Через несколько дней мы выступаем с армией в поход. Твой отец и сестра не оставили мне выбора! Они сами виноваты в том, что начинается эта война. А кто сядет на троне твоих предков — об этом я подумаю позже! Не советую тебе идти против меня! Иначе найду иной способ снять метку, уверен, что и мои мудрецы знают секрет. Однако поход важен, чтобы наказать твоего вероломного отца!

— Как прикажете, повелитель! — Андер поклонился, но теперь лишь слегка склонив голову. В голове султана есть заинтересованность, значит, пока с жизнью можно не прощаться.

Глава 31

Новые покои

Вечер выдался слишком активным. После всех потрясений нас теперь ещё и переселяют.

— Госпожа, могу вас проводить в новые покои, посмотрите, что там для вас уже приготовлено, и что ещё нужно?

Айна собирает некоторые личные вещи, но я вдруг осознала, что это не мои вещи, а той Хельги, какой я была раньше. Сама не заметила, как прижала легонько руку служанки на очередной кипе белья.

— Не хочу это брать, вещи принадлежали мне прошлой, а теперь я совсем другой человек. Возьми с собой только новые платья и бельё, что недавно принесли по приказу султана.

— Слушаюсь, а девочка? Её одежды? — прошептала служанка, ещё тише.

Мы посмотрели на кровать, в которой уже второй час спит маленькая Мирьям. Мне о ней даже страшно подумать, хорошо, что есть Ниса, няня, которая теперь под моим абсолютным контролем.

Не дай бог, кто-то скажет девочке, что случилось и как потом её успокаивать.

— Вещи девочки пусть Ниса соберёт. Мы же не в другой город переезжаем. Тут всего-то из одного крыла замка в другой перейти. Если что завтра Гульшат поможет вещи девочки перенести в наши новые покои.

— Так мы пойдём посмотреть?

— Зачем смотреть? Сразу и останемся, не хочу ходить туда-сюда. Вещей мало, так что быстро справимся, — я говорю шёпотом, и размышляю, что делать с богатой коллекцией украшений, тоже наследие Хельги. Мне неприятно до них даже дотрагиваться. С другой стороны, я в ее теле, тут уже ближе нам не стать. Я и она едины.

Решаюсь и приказываю собрать все футляры и шкатулки с драгоценностями. Да и красивые платья тоже надо брать, я же не ворую. Это теперь мои вещи.

Быстро отдаю приказы и спящую Мирьям поднял на руки один из охранников, ещё три служанки взяли мои вещи и довольно многочисленной процессией мы не спеша отправились в новые покои.

Как обычно, к самой «раздаче» прибежала Гульшат, снова что-то выясняла и сплетничала. Глаза горят, явно, что-то эдакое узнала и не знает, как рассказать. Но пока мы не одни, прикусила губу, схватила короб с драгоценностями и под сердитым взглядом Айны поплелась за нами по пустынным залам дворца.

— Сюда, госпожа! — Айна распахнула высокие двери с резными узорами, не двери, а произведения искусства. Как-нибудь рассмотрю их, но сейчас, войдя в огромный зал, теряю дар речи. Это не покои, это