Ищу жену. Срочно! - Харли Напьер

Нас таких было много. И все ждали, кто-то дожидался, а кто-то… нет.

Миша идет тяжело, чеканя шаг. Лицо — каменная маска. Он не смотрит по сторонам, он здесь по делу. В его руках пакет с какими-то фруктами и игрушкой, я даже не помню, что в магазине покупали! Все в прострации и спешке.

Нас ведут в небольшую комнату для свиданий. Пара колченогих стульев, стол, заваленный какими-то старыми журналами. И дверь в конце.

Когда она открывается и воспитательница вводит Вику, у меня внутри всё просто обрывается.

Моя маленькая жемчужинка. На ней какая-то чужая, застиранная кофта, тонюсенькие лохматые косички, а глаза… Господи, эти глаза. Красные, опухшие от бесконечных слез. Она замирает на пороге, не веря, а потом издает такой звук — среднее между всхлипом и криком, и бросается к нам.

— Миса! Гу-уля! — она влетает в нас, как маленький вихрь.

Я падаю на колени прямо на затоптанный линолеум, подхватываю её, прижимаю к себе. Она вцепляется в мою шею своими тонкими ручонками так, что мне становится трудно дышать. Но мне плевать. Я вдыхаю запах её волос — здесь они пахнут чужим, дешевым мылом, и это осознание обжигает хуже огня.

Миша опускается рядом. Его огромная рука накрывает нас обеих. Он молчит, но я чувствую, как его рука дрожит. Это минутная слабость, которую он тут же гасит.

— Викусь, ну ты чего? — басит он, пытаясь придать голосу уверенности. — Мы здесь. Мы пришли.

Вика не отвечает. Она просто рыдает, уткнувшись мне в плечо. Её тельце сотрясается с такой силой, что кажется, она сейчас просто рассыплется. Она перехватывает руку Миши, тянет его к нам, пытаясь соединить нас в один нерушимый кокон.

— Домой… Миса, домой! — лепечет она сквозь икоту. — Не хочу десь! Тут звые… Тут темно! Гуля, забели!

Я чувствую, как первая горячая слеза скатывается по моей щеке. А за ней вторая. Я не могу это слушать. Я смотрю на Мишу, ища у него защиты от этой боли.

В комнату заходит заведующая. Она начинает что-то говорить своим сухим, скрипучим голосом:

— Михаил Сергеевич, поймите, процедура… мы не можем просто так… документы еще не готовы, проверка условий…

Миша медленно поднимается с колен. Он выпрямляется во весь свой огромный рост, и женщина невольно замолкает, делая шаг назад. В его взгляде сейчас столько льда и свинцовой тяжести, что мне самой становится не по себе.

— Слушайте меня внимательно, — его голос звучит тихо, но этот тон страшнее любого крика. — Через неделю мы забираем Викторию. У вас есть семь дней, чтобы подготовить все ваши бумажки. БОльшего времени я вам не дам.

— Но позвольте… законные сроки… — пытается вставить она.

— Мне плевать на ваши сроки, — отрезает Миша. — Я сделаю больше, чем от меня требуется по закону. Мы подали заявление. Через неделю мы будем официально женаты. Моя работа, мои доходы и мои условия жизни позволяют обеспечить ребенку всё. Если через неделю вы найдете хоть одну причину, чтобы её не отдать — я разнесу это место по кирпичу вместе со всеми вашими министерствами. Вы меня поняли?

Она хлопает глазами, открывает рот, но не находит слов. Миша не просит. Он ставит перед фактом. Он сейчас — та самая скала, о которую разбиваются любые волны системы.

Я снова перевожу взгляд на Вику. Она затихла, услышав его голос, смотрит на него с надеждой, а потом снова вжимается в меня.

— Жемчужинка, — я глажу её по голове, стирая слезы со щек. — Завтра… завтра я снова приду, слышишь? Обязательно. Я буду приходить каждый день. Что тебе принести? Хочешь конфет? Или новую книжку? Игрушку плюшевую? Куклу?

Вика лихорадочно мотает головой. Её пальчики впиваются в мою куртку.

— Нисего… — шепчет она, и её голос ломается. — Нисего не надо, Гуля. Только плиходи. Только плиди за мной…

— Приду, родная. Обязательно приду.

Нас начинают выпроваживать. Время вышло. Воспитательница мягко, но настойчиво пытается отцепить Вику от меня. Малышка начинает кричать. Это страшный крик, который будет сниться мне в кошмарах. Она тянет ручки, её уводят вглубь коридора, а мы остаемся стоять в этой пустой, холодной комнате.

Мы выходим на улицу. Холодный воздух бьет в лицо, но он не приносит облегчения. В ушах всё еще стоит крик Вики.

Я останавливаюсь у ворот, цепляюсь за рукав Мишиной куртки. Меня трясет так, что зубы стучат. Я смотрю на это серое здание, за окнами которого осталась часть моей души.

— Миш… — я поднимаю на него полные слез глаза. — Пожалуйста. Сделай что угодно. Договорись, нажми, подкупи… Я не выдержу неделю. Сделай всё, чтобы нас поженили уже вчера! Я не могу её там оставлять. Она же там… без нас!

Миша притягивает меня к себе, прижимает мою голову к своей груди. Я слышу, как гулко и быстро стучит его сердце.

— Сделаю, Гуль. Всё сделаю, — рычит он мне в макушку. — Пашка уже поднял все связи. Завтра — послезавтра распишут. Обещаю. Школу приемных родителей мы с тобой экстерном пройдем.

Я закрываю глаза, и в темноте вижу лицо Вики. Нам нужно стать семьей. По-настоящему. И как можно быстрее, пока это здание не выпило из неё всю жизнь.

Глава 38. Михаил

— Какой размер у вашей невесты? — Консультант в ювелирном смотрит на меня с вежливым ожиданием, а я чувствую себя так, будто меня на экзамене по квантовой физике спросили.

— Эм… — выдавливаю из себя единственное, на что сейчас способен, и это звучит на редкость тупо.

Я последний раз в ювелирном был… когда? а вот нихрена не помню! А тут сразу вопрос, что меня в тупик ставит.

Я спасатель. Я могу на глаз определить диаметр троса или дозу обезболивающего, но размер кольца? Это за гранью моей компетенции.

— Давайте я вам помогу, — ориентируется женщина, видя мой ступор. — Вот образцы.

Она достает планшет, а там… фига се… заготовочки у них тут. Пластиковые пальчики разной толщины. Я на них смотрю, но понять все равно не могу. А потом обращаю внимание на руки продавца и…

— Как у вас. Примерно, — киваю я на её ладонь.

— Да, это шестнадцать с половиной. Хорошо, вот витрина, выбирайте.

И я выбираю. Мне хочется подобрать для Гули что-то необычное и подходящее именно ей. Потому что она… она не такая как все, и обычное колечко точно не для неё. Это банально, между нами и так все не банально, так что…