Ищу жену. Срочно! - Харли Напьер

— Что-то конкретное ищете? — Консультант не отстает.

— Не знаю… — бурчу в ответ.

Она предлагает еще несколько вариантов, но всё мимо. А потом…

— Стойте, вот это покажите.

— Это? — Она останавливается, достает с подложки тонкий серебристый ободок с маленькой прозрачной красной капелькой в центре. — Оно не подходит под обручальное, это больше помолвочное кольцо.

Что ж… помолвка… ладно. Нам этот вариант не очень подходит, но кольцо как будто для Гули сделано. Красный — её цвет. Цвет её силы.

— Беру. И вот это, — указываю на классическое, строгое обручальное кольцо из белого золота.

Домой я захожу почти бесшумно. Тишина. В кармане куртки жгут две коробочки. Завтра в десять нас распишут, Пашка подтвердил, что все на мази.

— Гуль! — зову я. — Гуль, я пришел!

Хотя… она точно должна была услышать, что пришел именно Я.

Открывается дверь ванной комнаты, выпуская клубы пара.

— Ой, Миша! — подпрыгивает от неожиданности Гулька. На голове — тюрбан из полотенца, сама в халатике. Такая ароматная и… распаренная. В воздухе сразу запахло чем-то цветочным.

— Испугал!

— Я вовремя, — приподнимаю бровь, подходя ближе.

Обхватываю её за талию, притягиваю к себе. Она такая горячая, влажная после душа. Наклоняюсь и целую её в шею — оторваться не могу. Но сейчас время поджимает.

— Гуль… собирайся, нам в одно место съездить нужно.

Она блымает глазами, поправляя тюрбан.

— Куда? Прямо сейчас? Вечер же уже.

— Собирайся, — повторяю я, слегка шлепнув её по бедру. — Это важно. Жду тебя через десять минут.

Она не спорит. Видимо, чувствует мой настрой. Убегает в комнату, а я остаюсь ждать в коридоре, перекатывая в кармане бархатный футляр.

Выходит она ровно через десять минут. Оперативно, отмечаю про себя. Умничка. Волосы заплела в косу, и ни грамма макияжа на лице. И, черт возьми, такая красивая в этой своей простоте, что у меня снова перехватывает дыхание.

— Куда мы всё-таки едем? — спрашивает она, завязывая шнурки на кедах.

— Увидишь, — коротко отвечаю, открывая перед ней дверь.

Она не понимает, куда я её везу, но послушно идет за мной к машине. А я смотрю на неё и думаю о том, что завтра всё изменится. Но сначала — этот вечер. И эта красная капля, которая должна занять свое место на её руке.

Глава 39. Гуля

— Куда ты меня везешь? Я не понимаю, — поправляю рукав платья и кошусь на Мишу.

Он выглядит непривычно сосредоточенным, но в уголках губ прячется та самая улыбка, от которой у меня по телу разбегается приятная дрожь.

— Всё увидишь, — он игриво мне подмигивает и снова возвращает внимание дороге, уверенно крутя руль.

В салоне тихо играет музыка. Что-то джазовое, мягкое, обволакивающее. И… мне нравится. Я смотрю в окно на вечерний город. Мимо несется толпа людей, блестят витрины магазинов, огни светофоров расплываются в красивые цветные пятна. Я настолько расслаблена, что даже не пытаюсь запомнить маршрут. С Мишей мне на удивление хорошо. Спокойно. Мне с ним просто кайфово, и это пугает и восхищает одновременно.

Машина плавно тормозит на набережной у уютного небольшого кафе. Вход украшен гирляндами из теплых огоньков, вокруг гуляют пары, пахнет морем и жареными каштанами.

— Приехали, — Мишка глушит мотор своего «танка» и выходит, чтобы открыть мне дверь.

— У тебя с кем-то встреча? — спрашиваю, вдыхая легкий бриз, бьющий в лицо. Волосы тут же начинают пушиться, выбиваясь из косы.

— Ну… можно и так сказать, — отвечает он неоднозначно.

Я не могу понять, что вообще происходит. Мишка вдруг стал каким-то серьезным, но при этом загадочным и сосредоточенным.

— А я тебе зачем? Я всё равно ничего в твоих делах не понимаю, — бормочу, чувствуя себя неловко.

— Пошли, — он прихватывает меня за талию и уверенно ведет к дверям.

В холле нас встречает хостес. Молодая девушка, очень приятной наружности, я бы даже сказала красивая. И она улыбается! Но не мне, и даже не «нам», а только ему. Причем так широко, будто он её давно знает и это как минимум. И знает не просто так…

Он взрослый мужик, успокаиваю себя, и живет свою свободную холостяцкую жизнь, так как хочет. И … и мне вдруг становится не по себе.

— Михаил, добрый вечер, — расплывается она в улыбке, стреляя глазками. — Ваш столик вон тот. Приятного вечера.

Вот швабра… Гутарит так ласково, заигрывает, бессовестная! И тут-то я понимаю… что я ревную. О господи! Я ревную! Дико и сильно. Вот оно мое “не по себе”.

Это мой мужчина! Мой! И мне так хочется сказать об этом этой мымре, чтобы она не глазела на него своими масляными зенками. Прилизала свои белые лохмы, намалевала губы красным и все…? Все можно?

И я… я же как страшилище. В растянутом трикотажном платье, в старых кедах, и косичка эта пушится. Чувствую себя гадким утенком на фоне этой глянцевой девицы.

— Гулюшка, ты чего замерла? Пошли. Вон наш столик, — Миша мягко подталкивает меня в поясницу.

Гулюшка… Ух ты. Он называет меня так впервые, и я тут же таю, как мягкое мороженое на солнце. Все мысли о «шаболде» на входе испаряются.

Наш столик на самой террасе. На нем горит маленький светильник-свеча, а в большой вазе стоит одинокая, удивительно крупная ромашка. И больше вокруг никого, будто этот уголок отгородили специально для нас.

— Миша… — он помогает мне сесть. — А тут… мы…

— Гуль, выбирай, — он кивает мне на меню, стараясь не смотреть в глаза.

— А мы тут кого-то ждем? — не унимаюсь я.

— Эм… хм… — Миша прячет лицо за меню, что-то невнятно мыча.

— А… о… ну ладно.

Может, человек действительно задерживается? И Мишка из-за этого нервничает, а я его достаю вопросами? Ладно, буду молчать. Я ведь и правда сегодня ничего не успела приготовить. Пять часов у Викуши в детском доме выжали из меня все соки. Спасибо Мише и его другу, что вообще меня туда пропустили, они договорились. А потом сборы вещей из моей квартиры…

Материализуется официант.

— Готовы сделать заказ?

— Мне, пожалуйста, греческий салат и чашку зеленого чая, — тихо говорю я. Аппетита от нервов совсем нет.

— А мне стейк из говядины, прожарка медиум, картофель фри и… — Миша бросает взгляд на меня, — и бутылку хорошего красного вина.

Беседа у нас не клеится. Миша то и дело поправляет свой свитер, оглядывается. Я тоже начинаю ерзать на стуле. Зачем всё это? Зачем ресторан, если он такой напряженный?

И тут я слышу звук скрипки. Тонкий, щемящий.