Не нищая жена - Денни Смит

губам, вдыхая знакомый аромат, который внезапно вызвал в памяти совсем другую жизнь — ту, где они сидели вдвоем в уютной гостиной, а не молчали за столом, словно два чужих друг другу человека.

Девушка посмотрела на мужа. Тот сидел напротив, меланхолично вертя в руках свою чашку, и о чем-то думал.

— Вы, должно быть, задаетесь вопросом о том, где ваш отец, — отрываясь от своих мыслей, наконец проговорил он, нарушая гнетущую тишину.

К своему ужасу Эмили и думать забыла о маркизе. Последние два года ее дочерняя привязанность к отцу истлевала, чтобы в конце-концов смениться отчуждением. Меньше всего ей хотелось бы, чтобы он внезапно нарушил их с мужем уединение, пускай и мучительно-неловкое для них обоих.

Эмили не нашла в себе духа признаться. Она сделала большой глоток чая, отрезала себе и мужу кусок яблочного пирога и лишь затем произнесла.

— Признаться, я полагала, что он в своих покоях. В последнее время он редко покидал их. Его нет в поместье? — она надеялась, что голос звучит достаточно убедительно, чтобы скрыть ее ложь.

— Маркиз отбыл в Уитморскую лечебницу три дня назад, — ответил Джозеф, — Доктор Мэтьюз считает, что горный воздух и... подходящее общество пойдут ему на пользу.

— Лечебницу? — Эмили почувствовала, как холодеют ее пальцы, — Сколько же он там пробудет?

Она понимала, что должна возмутиться самоуправством супруга. Но на самом деле почувствовала облегчение. Видит Бог, что-то подобное следовало предпринять уже очень давно.

— Столько, сколько потребуется, — уклончиво ответил Джозеф с таким равнодушным видом, что становилось жутко, — Доктор Мэтьюз считает, что случай достаточно сложный, и, возможно, ему потребуется несколько месяцев, чтобы прийти в себя.

Говоря о ее отце, Джозеф непроизвольно скривился, а его глаза на мгновение вспыхнули таким неприкрытым отвращением, что Эмили стало не по себе. По-видимому, пока Эмили восстанавливалась обитатели Крэмби-Холла становились свидетелями не одной отвратительной сцены между ее мужем и отцом. Вероятно, именно эти унизительные столкновения и стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Джозефа.

— Ну, а теперь, — произнес он почти без перехода, отодвигая от себя пустую чашку, — Я полагаю, нам стоит обсудить наши отношения.

Глава 6: Под одной крышей. (3)

Рука, подносившая чашку ко рту, на мгновение замерла в воздухе. И лишь усилием воли Эмили завершила начатое движение. Тон ее мужа был равнодушен и отстранен, как будто он зачитывал положения очередного контракта. Должно быть именно c таким нейтрально-деловым видом Джозеф отдавал приказ, чтобы устроить ее отца в лечебницу.

Что же он приготовил для нее?

— Я слушаю вас, — вторя ему, точно также равнодушно ответила Эмили, хотя внутри все сжалось от волнения.

— Прежде всего я должен извиниться, — неожиданно ответил ее муж, вертя в длинных пальцах изящный фарфор, — Мое поведение на свадьбе было недостойным. А решение отправить вас сюда одну — опрометчивым и жестоким. Мне следовало сохранить самообладание и придерживаться первоначального плана. — с горечью заключил он.

— Какого плана? — выдохнула потрясенная Эмили.

— Теперь это уже не имеет никакого значения, — он отвел глаза, рассматривая зимний пейзаж за окном.

— И все-таки?

Джозеф откинулся на спинку стула и посмотрел на жену. Его взгляд встретился с ее.

— Я предполагал задержаться в Лондоне до Рождества, чтобы уладить неотложные дела. А потом отправиться в Ричмонд в мой загородный дом. Вы как-то говорили, что не выносите Лондон, а там свежий воздух. Я думал, перемены развлекут вас. А весной, в апреле или в мае, мы должны были уехать в Эдинбург, — он тяжело вздохнул, — Но все обернулось прахом. И я несу ответственность за это. Поэтому прошу у вас прощения.

Эмили в молчании смотрела на мужа, не находя нужных слов. Сколько раз, она проклинала себя за те необдуманные слова, что сказала ему после стычки с Рейчел. А в другое время ей отчаянно хотелось высказать все, что она думает о его мнимых обидах. Но сейчас, когда разговор в самом деле зашел об этом, все слова как будто испарились из головы. Все, что она могла, — это смотреть на Джозефа и слушать, что он говорит.

Ее муж замолчал, его взгляд пристально изучал ее лицо, словно он ждал — надеялся — увидеть хоть какую-то реакцию. Но Эмили оставалась недвижима, ее черты застыли в бесстрастном выражении.

«Как было бы проще, выражай она свои эмоции хоть сколь-нибудь свободнее,» — в который уже раз подумал Джозеф.

Разочарованно сжав губы, так ничего и не дождавшись, он продолжил:

— Я совершил ошибку, доверив вас заботам мисс Хитклиф, — и не удостоверился в надежности этой женщины. Заброшенный дом, изгнание, унижение, которое я заставил вас пережить на свадьбе. Все это — моя вина, — подчеркнул он последние слова.

Воцарилось тяжелое молчание. Джозеф продолжал покручивать в тонких пальцах чашку, а Эмили ждала продолжения, интуитивно понимая, что его речь далека от завершения.

— Но знаете, Эмили, — как будто в задумчивости продолжил Джозеф, — Я не могу понять одной вещи, — он вдруг наклонился вперед, и его взгляд, из равнодушного в миг стал полон мучительного недоумения, — Почему вы не написали мне о самоуправстве экономки? Почему не написали ни строчки о том, что вообще здесь происходит? Ни жалобы на холод, запустение и одиночество?

Он снова умолк, давая время ей ответить, но Эмили лишь сжала губы, чувствуя, как жгучий стыд поднимается к ее щекам.

— Допустим, вам показалось унизительным написать собственному мужу, который обошелся с вами столь жестоко. Но, видит Бог, я ждал! — внезапно вырвалось у него, и в голосе вновь зазвучали сдерживаемые чувства, — Каждый чертов день я скрупулезно проверял бесконечную гору почты сам, как последний клерк, в надежде увидеть ваше письмо. Любого слова было бы достаточно — гнева, упрека, просьбы о помощи. Да хоть пространных рассуждений о погоде! Лишь бы знать, что вы живы и помните о моем существовании!

После этой вспышки он снова откинулся на спинку стула, провел рукой по лицу, и внезапно показался невероятно уставшим. Прошедший месяц, очевидно, был для него не менее мучительным, чем для нее.

— Но даже если вы сочли за лучшее молчать... почему, Эмили, ради всего святого, вы не положили конец этому безумию самостоятельно? Вы — хозяйка этого дома! Вы — дочь маркиза, будущая леди Крэмби! Где потерялась та гордая, несгибаемая женщина, которую я встретил в Лондоне. Та, что даже в самой унизительной ситуации сумела сохранить достоинство? Я думал, мы станем партнерами, а вы предпочли роль жертвы. — он оборвал себя на полуслове, и в его глазах вновь прочитался гнев.

Она вдруг с пронзительной ясностью поняла, что