Лекарство от разбитого сердца - Анна Сергеевна Платунова

— Пап, пап, к нам кто-то пришёл! Я открою? Может, это Терезочка?

Первая мысль начальника отделения скорой помощи тоже была о том, что ночью снова произошла авария или кровавое побоище бандитов, вот коллеги и прислали за помощью. Тьер Мортенс накинул домашний халат и, не найдя у кровати тапочек, потопал открывать босиком.

По пути он провёл пятернёй по растрёпанным волосам. Ему вовсе не хотелось выглядеть лохматым чудовищем перед юной доной Коллин — вдруг это действительно она? Милена, подпрыгивая от любопытства, следовала за отцом. Однако на пороге стояла вовсе не Тереза.

— Тьер Мортенс — это вы? — смерила Дарена взглядом жгучая брюнетка с алыми, как ягоды, губами.

Солнце ещё только вставало над крышами домов, а нежданная гостья уже была готова к полуденной жаре — её крошечное летнее платье держалось на тонюсеньких бретельках, едва прикрывая высокую грудь и округлые бёдра. От неожиданности тьер Мортенс сглотнул и потёр глаза.

— Я по объявлению на вакансию няни, — пояснила девица. — Ищу работу с проживанием.

Возле её длинных ног стоял старый пухлый саквояж.

— Эм-м. Простите, няни для ребёнка? — глупо спросил всё ещё сонный Дарен.

— Могу и за вами присмотреть за отдельную плату! Позволите войти?

Не дожидаясь ответа, претендентка проскользнула мимо Дарена в прихожую и огляделась. Хорошо ещё, что саквояж оставила на крыльце — видно, хотела убедиться, что приглянувшийся дом и изнутри выглядит так же привлекательно, как снаружи.

— Честно говоря, мы уже не в поиске няни, — холодно произнёс за её спиной очнувшийся Мортенс.

Милена, почувствовав напряжение отца, сложила руки на груди и сердито уставилась на гостью.

— Да, мы не в поиске. Мы уже взрослые!

Девица коротко рассмеялась. От неё едко пахло духами, и Дарен уже прикидывал, как бы поскорее выставить нахалку вон. Откуда она только узнала про вакансию? Неужели просматривала объявления? Судя по внешности, прежде она работала вовсе не с детишками дошкольного возраста, а где-нибудь в портовом доме увеселений, теперь же решила поискать более тёплое местечко.

— Живёте одни? Так, может быть, вам нужна помощница по хозяйству?

— Спасибо, мы сами справляемся, — ответил Дарен, потихоньку оттесняя её к выходу.

— Вы что, бытовой маг? — прищурилась Милена. — Ну, покажите хоть одно заклинание!

— Какая бесцеремонная девчонка! Вообще-то я разговариваю с твоим отцом, а не с тобой.

Тьер Мортенс уже пришёл в себя и напустил на себя всю возможную некромантскую суровость. Ярко накрашенное лицо искательницы приключений скисало на глазах. Губы презрительно скривились, когда она поняла, что в этом доме ей ничего не светит. И всё-таки она предприняла последнюю попытку.

— Значит, ваш ответ «нет», тьер Мортенс? И вы даже не желаете дать мне испытательный срок?

— Не желаю, извините, — отрезал Дарен.

Когда претендентка выскочила наружу и хлопнула дверью, он выдохнул с облегчением. Оживилась и Милена: ей в радость было каждое утро собираться вместе с папой на работу. Посмотрев на часы, Дарен решил приготовить нормальный завтрак и принялся варить овсяную кашу. Времени было предостаточно, и всё же ему хотелось как можно скорее отправиться на работу.

— В следующий раз ты пойдёшь в парк вместе с нами, папуль? — огорошила его вопросом дочь.

Вчера вечером она взахлёб пересказывала, как прекрасно они с Терезой провели день. У Дарена даже сердце закололо — он вдруг понял, что Милена так редко бывает где-то кроме дома и больницы. Дона Арьен, прошлая няня дочери, прогуливалась с ней до мясной лавки, овощного ларька или булочной, а ведь ребёнку нужны детские развлечения. Карусели и игра в мяч, и мыльные пузыри.

— Видишь ли, милая, мы ведь оба целители, — помешивая кашу, сказал тьер Мортенс. — Если сразу два доктора будут отсутствовать в зале скорой помощи, то нашим коллегам придётся трудно.

— Просто вам нужен ещё один целитель, да?

— Хотелось бы, но мало кто желает работать в больнице святой Агаты.

— Потому что там не самое лучшее жалованье? — явно процитировала кого-то из сотрудников Милена.

— А работы целый вагон, — кивнул Дарен. — Интересно, каша уже готова?

По кухне начал разливаться сладковатый аромат пригоревшего молока, и тьер Мортенс поспешил снять кастрюльку с плиты. Овсяная каша была готова, но по какой-то неведомой причине ровно половина её намертво прилипла к кастрюле. В который раз — вот же коварная субстанция! Положив порцию Милене, Дарен принялся выскребать себе в тарелку остатки. Да уж, бытовая магия была бы кстати, вот только где её взять?

Прошлой ночью Дарен сидел над диссертацией всего пару часов, а затем отправился в спальню. В последние три года он чаще всего спал в кабинете на диване — пустующая половина широкой супружеской кровати вызывала у него щемящую тоску.

Он вытянулся на простынях и некоторое время молча смотрел в потолок, на причудливый узор, который создавали тени деревьев в свете уличного фонаря. Три года назад он дал себе слово — никогда больше не вступать в отношения, но только сейчас это обещание вдруг начало ему казаться мучительным. «Никогда? Совсем никогда? Ни разу?» — лукаво спрашивал его внутренний голос.

— Заткнись, — прошептал Дарен в ночные сумерки и закрыл глаза.

Хорошо, что он выматывался в больнице, а после — занимался научной работой. Это позволяло не углубляться в самокопание. Тело и разум отчаянно требовали отдыха, и он быстро провалился в сон.

***

В зале скорой целительской помощи было два пациента. На одной койке стонал молодой алхимик с лихорадкой и с зелёной, как свежая травка, кожей: проводил эксперименты в сарае, купив неизвестные реактивы у контрабандистов в порту. Дона Ларт установила ему капельницу и теперь готовила микстуру. На другой охала древняя старушка с вывихом стопы и сердечной недостаточностью — ею занималась Тереза. У Найта Фери сегодня был выходной.

— Доброе утро, тьер Мортенс, — кивнула Марта, и Тереза тоже приветливо обернулась на начальника.

У Дарена потеплело на душе — каждый раз, приходя в больницу он опасался не увидеть дону Коллин на рабочем месте. После случая с заявлением между ними протянулась тонкая ниточка доверия, и тьер Мортенс прилагал все усилия, чтобы она не разорвалась.

Он удивлялся сам себе — как ему удалось найти подходящие слова в момент, когда душа разрывалась от боли? Тереза сама