Лекарство от разбитого сердца - Анна Сергеевна Платунова

не ведала, как глубоко его задело брошенное в лицо слово «убийца». Слово, которое преследовало и разъедало его сердце вот уже три года. Он был виновен в смерти жены, виновен — и точка. Знала ли что-то юная дона Коллин в тот день, когда швырнула в него заявлением?

— Привет, Терезочка! — Милена встала на цыпочки и помахала подруге, зная, что отвлекать целительницу от пациента нельзя.

— Здравствуйте, тьер Мортенс, и ты, Милена, привет! — улыбнулась Тесса.

Дарен отвёл дочь в ординаторскую, по привычке наказал ей не мешаться под ногами у сотрудников и собрался уже идти переодеваться в кабинет, когда Милена вдруг выдала:

— Папуль, я кое-что придумала! Это хорошая идея.

— Да? Ты уверена в этом?

— Конечно, — с энтузиазмом кивнула дочь. — Если тебе и Терезочке нельзя уходить из больницы днём, то мы можем погулять все вместе вечером!

— И зачем же это? — нахмурившись, спросил тьер Мортенс.

Милена пожала плечами, и, пока она не придумала достойный ответ, Дарен быстро вышел в коридор.

Глава 23

Дарен

До обеда тьер Мортенс несколько раз заглядывал в зал скорой помощи, но, как это обычно бывает после большого наплыва пациентов, сегодня день выпал относительно спокойный. Заполнив необходимые документы, Дарен решил перечитать собственную статью, которую готовил к отправке в «Вестник целителя»: каждый раз он вносил в неё новые правки.

Маловероятно, что журнал, работающий под контролем королевской медицинской комиссии, опубликует на своих страницах статью некроманта, но Дарен всё равно не терял надежды. Может быть, рано или поздно в комиссии найдётся здравомыслящий человек, который оценит его труды. Кто-то, кто не побоится признать, что методы некромантов уникальны и заслуживают внимания.

Уродливая деревянная фигурка ледяного великана, которую вчера притащила Милена, стояла теперь у Дарена на столе. Время от времени он брал её в руки, крутил так и эдак и заставлял великана прыгать со стопки папок на чернильницу, затем на край стола, на подлокотник кресла.

— По-моему, тебе нужна скорая психиатрическая помощь, Дар, — усмехнулся тьер Эдвард Вилар, входя в приоткрытую дверь кабинета.

— Здравствуй, Эд, — вздохнул Дарен и поставил фигурку перед собой. — Помощь и вправду не помешает.

— Мы можем прогуляться в столовую, если ты не занят.

— Вообще-то я заказал еду в «Сытом свине», я ведь с Миленой. А впрочем, давай сходим. Подожди меня пару минут, я загляну к своим.

Когда мрачный, как туча, Дарен приоткрыл дверь ординаторской, дочь увлечённо читала вслух «Травматологию для практиков», а Тереза держала в руках корзинку с доставленным заказом. Тьер Мортенс поблагодарил её, но от приглашения поесть отказался.

— Мне нужно побеседовать с коллегой из другого отделения… поешьте сами, пока горячее. И вы, дона Коллин.

— У меня есть бутерброды, — растерялась Тесса.

— Прошу вас, пообедайте с Миленой. Жалко, если еда пропадёт.

И он, чрезвычайно раздражённый тем, как умоляюще на него смотрят две пары глаз, вышел за дверь. Стараясь не допустить сближения с молодой целительницей, он своим поведением только усугублял положение. Разрешил ей взять Милену в парк на целый день. Теперь практически приказал накормить дочь обедом и поесть самой. Если продолжать в том же духе, скоро по больнице пойдут разговоры.

Разговоров он не боялся — чего только не говорили за спиной у некроманта все эти годы. Особенно после смерти Лианы Мортенс, его жены. Он не хотел, чтобы тень его сомнительной репутации как-то задела юную Терезу. Девчонка выкладывается на полную катушку и заслуживает похвалы и поддержки, а вовсе не болтовни о том, что она очаровалась вдовцом-некромантом.

— Рассказывай, в чём дело? Она слишком молода и неопытна?

— Прекрати. Ты же не бабка-сплетница, а психиатр!

Тьер Вилар начал допрос сразу, как только они уселись за столик в больничной столовой. Дарен редко захаживал сюда: местная кухня готовила в основном для пациентов. Ассортимент был невелик и состоял главным образом из водянистых каш, пустых супов и серого хлеба. Целителям для восстановления магического резерва требовалась более питательная еда, поэтому они обедали в других местах.

— Но дело всё-таки в новенькой, доне Коллин, верно? — улыбнулся Эдвард.

— Милена привязалась к ней, и это становится проблемой. Я не могу объяснить шестилетнему ребёнку, что у моей сотрудницы должна быть собственная личная жизнь.

— А разве Терезе не нравится проводить время с твоей дочерью?

— Нравится, и это ещё одна проблема!

— Ты боишься, что таким образом юная целительница проберётся в твоё каменное сердце?

Эдвард помешал ложкой суп — в прозрачном, как вода, бульоне весело закружились оранжевые кусочки моркови и зелёные горошинки. Дарен боролся с эмоциями и, чтобы не ответить приятелю резко, набил рот хлебом и мрачно жевал.

— Я не боюсь, — наконец сказал он. — У меня всё под контролем.

— Это-то и плохо, Дар. Тебе нужно понять, что человеку… да неважно, орку, эльфу, кому угодно свойственно желать отношений. Разве ты разочаровался в женщинах? В любви?

Психиатр с интересом уставился на Мортенса лучистыми голубыми глазами — сама невинность!

— Ты знаешь, почему я поставил на отношениях крест. Не понимаю, чего ты допытываешься?

— Хочу помочь тебе как друг и как целитель. Контроль хорош в разумных пределах.

— Однажды я его потерял, и это закончилось трагедией!

— Да. Но это был несчастный случай. Один случай на миллион! Он не повторится.

— Потому что я этого не допущу, — упрямо заявил Дарен.

— Хорошо, ты прав, — внезапно согласился Эдвард. — И всё же после трагической смерти Лианы ты не оставил некромантию, нет, ты не заблокировал свой дар, ты продолжил работать в скорой помощи и начал писать диссертацию! Почему?

— Потому что я должен доказать, что некромантия — это не только смерть. Что мой дар может отнять жизнь, это верно, но может и спасти десятки, сотни других! В том, что произошло с Лианой, виноват не дар, а я сам. Я один виноват.

— Если ты продолжишь в том же духе, эта вина сожрёт тебя целиком, — заметил тьер Вилар.

Дарен молча доел суп и взялся за второе. Жиденькое картофельное пюре соседствовало в тарелке с круглым недоразумением, похожим на размокший хлебный шарик. В меню это называлось «куриная фрикаделька», но курица вряд ли пробегала мимо кухни, когда там готовили это блюдо.

— Допустим, ты прав, Эд. А теперь представь, что