Невозможный проект - Ария Снежная

Перешёптывания сменились хаотичным гулом. Я подняла взгляд на Виктора, и наши глаза пересеклись. В его взгляде отражались те же эмоции, которые переживала и я — подозрение и шок. Был ли к этому как-то причастен Аслан? Могло ли быть совпадением, что за последнее время в моей жизни появилось слишком много всего незаконного, где эпицентром являлся бывший муж?

Внезапно двери, ведущие в большой коридор с гостевыми комнатами, распахнулись. Появились медики с носилками, и их напряжённые движения говорили о том, что времени оставалось очень мало. Они торопливо взывали к толпе:

— Расступитесь! Нужно провести реанимацию в машине. Есть признаки жизни!

Я поднялась, когда мимо проносили носилки, и увидела тело Стеллы Снейк. Она была полностью синей, словно мёртвая, и на её лице находилась кислородная маска. Ещё недавно мы разговаривали, а теперь она лежала там, между жизнью и смертью. От неожиданности и ужаса ноги отказали мне, и я осела обратно на стул.

В тот же момент я заметила Аслана. Он стоял в противоположном крыле зала, его взгляд был пустым и отчуждённым. Я никогда раньше не видела такого выражения на его лице. Всё это происходило словно в замедленном кино. Вывод напрашивался сам собой. Неужели Аслан пытался убить Стеллу?

Враг всегда рядом

Постепенно зал наполнялся волнением и беспокойством. Люди понимали, что просто так никого не стали бы допрашивать в связи с несчастным случаем. Как и я. Случилось что-то серьёзное, и мне предстояло выяснить, почему я снова оказалась в эпицентре событий.

Меня не отпускала мысль о том, что я успела пообщаться со Стеллой до всего этого. Причем при свидетелях. Она уже тогда выглядела странно. Её шатающуюся походку я списала на алкогольное опьянение, а увеличенные зрачки — на тусклый свет. Возможно, она была под воздействием чего-то более тяжёлого?

Я сидела напряжённо и наблюдала за Асланом. Он выглядел как обычно, изредка перекидываясь парой слов с соседями по столу. Трудно было сказать, беспокоило ли его состояние любовницы. Но я заметила странную деталь: время от времени он тянулся к внутреннему карману пиджака, будто хотел что-то достать или проверить. Однако каждый раз его рука возвращалась пустой.

Громкий стук по столу заставил меня вздрогнуть. Я повернулась к Виктору. Несколько прядей выбились из его аккуратного хвоста, придавая ему слегка растрепанный вид. Он закатал рукава и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. В таком виде он мне нравился даже больше, но нахмуренные брови и сжатая челюсть выдавали его растущее раздражение. Мне совсем не хотелось попасть под горячую руку.

— Мы не можем уйти, пока нас не допросят, — сказал он, отодвигая стул. Он ходил к следователю и вернулся крайне недовольным. Виктор ещё не знал, что я успела поговорить с бывшим мужем и любовницей, причём на глазах у других. Меня точно будут допрашивать с пристрастием. Я задумалась, стоит ли рассказать ему обо всём.

— Когда я выходила в туалет, то встретила там Стеллу, — призналась я, чувствуя себя виноватой. Я старалась выкинуть это из головы, так как моей вины в этом точно нет. Просто не хотелось, чтобы из-за этого нас держали здесь до утра.

Виктор молча посмотрел на меня. Его уставшее лицо было трудно прочитать: то ли его выматывало то, что на часах почти три ночи, то ли это была усталость от меня.

— Почему тебя всегда притягивают неприятности? — вздохнул он. — Вот не удивлюсь, если при следующем происшествии ты снова окажешься рядом.

Он подался вперед, упёрся локтями в стол и посмотрел мне в глаза. Его реакция на мои слова не выглядела ни удивленной, ни обеспокоенной — скорее он казался смертельно уставшим.

— Мне есть повод переживать? Вы не дрались? — неожиданно спросил он.

Я напряглась, готовясь к тому, что он рассердится.

— Нет и нет. Она выглядела расстроенной и пыталась задеть меня. Потом подошел Аслан, и всё выглядело так, будто я над ней издевалась.

Виктор сначала усмехнулся, а потом посмотрел на меня серьёзно.

— Он тебе что-нибудь сделал?

От его взгляда у меня внутри все сжалось. Я мотнула головой, пытаясь списать своё волнение на нервы.

— Нет. Он только сказал, что я холодная, и что в моих руках всё рушится, — сказала я. Эти слова до сих пор звучали у меня в голове, и я отвела взгляд, чтобы не показать, как сильно они меня задели.

— Ты не такая, — спокойно произнёс Виктор. — Не бери это в голову. Ты очень страстная. Я видел это на работе: ты вкладываешь всю себя в дело. Пусть иногда кажется, что тебе всё безразлично и ты выглядишь отстранённо, но это не так. Ты как кошка: наблюдаешь за всем со стороны и делаешь выводы. Даже если вокруг хаос, ты остаёшься спокойной, как гладь воды. Такая непоколебимая.

Он сделал паузу, а потом добавил с едва заметной улыбкой:

— Я бы хотел вывести тебя из равновесия и посмотреть на твоё растерянное лицо.

Мне стало неловко после этих слов. Я и не подозревала, что Виктор думал обо мне в таком ключе. Его слова были пугающе точны: он почти разгадал меня за такой короткий срок. Вместо того чтобы перевести разговор в безопасное русло, я сделала глоток шампанского, которое официанты без конца подливали.

В этот момент к нашему столику подошел полицейский и попросил пройти в кабинет для допроса.

Женщина около тридцати лет сидела на белом диване, разглядывая бумаги перед собой. Она не выглядела как типичный следователь и больше напоминала успешную бизнесвумен. Она была действительно хорошо одета: на носу — стильные очки в форме «бабочек», которые придавали ее образу изысканность и интеллигентность. Ее волосы были уложены в элегантную прическу, безупречно дополняющую общий облик. А на ногах изящные красные лодочки, которые гармонировали с классическим синим костюмом и подчеркивали её статус.

Несмотря на неподходящие для следователя вещи, она обладала необычайной собранностью и спокойствием, что выдавало в ней опытного профессионала. Женщина внушала доверие и одновременно настораживала, заставляя чувствовать, что любое сказанное слово будет проанализировано и использовано в дальнейшем расследовании. Увидев нас, она устало улыбнулась и указала на кресла напротив.

Следователь задавала совершенно обычные вопросы: знакомы ли мы с пострадавшей, кем она нам приходится, когда в последний раз общались, замечали ли что-то странное. Я старалась отвечать без эмоций, как будто меня это мало интересует. Шампанское помогло расслабиться, руки не дрожали, и говорить стало легче. Сонливость накатывала постепенно, и я начала зевать почти каждые пять