Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

— Аля? — перед моим лицом щёлкают пальцы. — Ты в порядке? Я третий раз к тебе обращаюсь.

— Да, задумалась, — отвечаю, как мне кажется, ровным тоном, но Давид щурится, наверняка всё прочитав на моём лице.

— Не переживайте, молодые мамочки бывают рассеянными, — вставляет свои три копейки консультант.

— Выполняй свою работу и не болтай лишнего, — в грубой форме проговаривает Давид, и девица, покраснев, поджимает губы. — Эта нормальная? — переводит взгляд на меня.

— Отличная, — восклицаю с улыбкой, радуясь его реакции на флирт невоспитанной девушки.

— Оформляйте, — махнув рукой, хватает покупку и толкает к кассе.

Когда продавец за прилавком озвучивает сумму, я едва сдерживаюсь от громкого оханья. В Москве у меня была коляска, но мне одолжила её Катя, так как их девочка подросла, и они купили прогулочную. Но я и малейшего понятия не имела, сколько они стоят.

— Спасибо за покупку, — улыбается администратор, судя по надписи на груди.

— Проведите инструктаж работникам, как нужно себя вести с покупателями, — говорит в ответ Давид, и я бросаю взгляд на стушевавшуюся девушку-консультанта. — Давай уложи и пошли дальше, — обращается ко мне, когда покидаем отдел колясок.

Аккуратно укладываю сына в новый транспорт, чтобы не разбудить, и Давид тут же берёт руль в свои руки. Сколько я мечтала, сколько раз представляла его с коляской, но с реальностью никакие фантазии не сравнятся. Я никак не могу сконцентрироваться, то и дело поворачиваюсь к нему, наблюдая за тем, как он толкает коляску с нашим сыном. И всё же мне пришлось переключить внимание на покупки. Давид не только коляску купил, словно новую машину приобрел, он ко всему относился с осторожностью. Задавал кучу вопросов, интересовался составом ванночки, внимательно осматривал каждую вещицу и читал инструкции абсолютно всего, что мы купили.

Что-то слишком всё хорошо, даже не верится, что за два дня мы перешли от «ненавижу тебя» до «я приготовлю, а потом вместе искупаем ребёнка». Да, вечером Давид занялся ужином, пока мы с Даней играли, а после еды все трое пошли опробовать новую ванночку. Затем наш папа быстро собрал кроватку, словно каждый день этим занимается, и наш чистый и переодетый сын мгновенно уснул на своём новом ложе.

Убедившись, что ребёнок крепко спит, решаю, что я должна хотя бы убрать грязные тарелки и привести кухню в порядок после ужина. Включаю радионяню и, прихватив вторую с собой, покидаю комнату. Но, когда спускаюсь, замечаю, что Давид меня опередил. Вздохнув, развернулась и пошла в душ, а едва выхожу, закутанная в халат на голое тело, как меня прижимают к твёрдой поверхности двери.

— Продолжим там же, где нас прервали, — хрипло шепчет на ухо, и подхватив меня под ягодицы, поднимает, заставляя обнять его ногами.

Глава 17. Одно дыхание на двоих

Аля

И опомниться не успеваю, как Давид заходит в гостевую комнату рядом в ванной и, бросив меня на кровать, наклоняется, опершись одной рукой на матрас около моей головы. От его судорожного дыхания у самой ритм сбивается. Каждое его движение буквально кричит о том, как он возбуждён.

— Сколько у нас времени? — спрашивает, развязывая пояс моего халата.

— Что? — сиплю в ответ, чувствуя, как голову ведёт, похлеще, чем от алкоголя.

— Когда малой проснётся? — переформулирует вопрос и тут же припадает губами к стоящим соскам.

— Через пару… часов… — едва нахожу слова, постанывая и выгибаясь ему навстречу, точно кошка.

— Охеренно, — бросает, перемещаясь на вторую грудь.

Всё начинается с легкого ожидания и нарастающего волнения. Вначале я чувствую тепло его рук, когда он касается моей кожи. Сердце начинает биться быстрее, словно в предвкушении чего-то неизведанного и захватывающего. Каждое прикосновение кажется особенно чувственным, как будто наэлектризованные пальцы оставляют огненные следы на моём теле.

Когда его губы касаются моей шеи, нежность переплетается с нарастающей страстью. Я закрываю глаза и погружаюсь в ощущения — как будто весь мир сужается до этих мгновений, когда его дыхание обжигает кожу, а легкие поцелуи пробуждают волны дрожи по всему телу. Каждое движение становится откликом на моё внутреннее желание, каждое прикосновение — обещанием большего.

Я чувствую, как его руки скользят по моим изгибам, исследуя меня, словно впервые, с такой внимательностью и осторожностью. Внутри растёт желание, подобное огню, который неуклонно разгорается, охватывая меня целиком.

И я словно растворяюсь, уносимая каждым его прикосновением, каждым поцелуем, которыми он покрывает моё тело. Меня захлёстывает волной наслаждения, когда ноги сами собой раздвигаются, а пальцы впиваются в его плечи, оставляя короткие следы от ногтей на его коже. Давид касается моей шеи, груди, медленно проводит языком вокруг соска, нежно опускаясь ниже, как будто считает мои рёбра своими губами. В моменты, когда он прикусывает мою кожу, из груди вырываются протяжные стоны, а его сильные руки сжимают мою талию и бёдра, погружая меня в безумие страсти.

— Ты охуенна, — хрипит, целуя мой живот. — Я пиздел, охеренно выглядишь, — добавляет, спускаясь к бёдрам и оставляя дорожку из поцелуев на внутренней стороне.

Смысл его слов до меня доходит очень медленно, мозг отказывается нормально работать. Все мои ощущения, внимание, чувства сконцентрированы только на одном. А когда промежность обдаёт горячим воздухом, я вздрагиваю в предвкушении. Сердце пропускает пару ударов, стоит влажному языку пройтись по нежным складкам. Из горла вырывается вскрик, а пальцы сжимают простынь подо мной, едва Давид касается чувствительного клитора.

— Тише, Хрустальная, — усмехается… муж, он ведь мой муж.

— Прости, — шепчу едва слышно, хотя, по факту, не особо понимаю, за что извиняюсь.

Схватив мои бёдра, словно в кольцо, Давид крепко держит, так, чтобы я и не думала их сводить, и толкает меня в пучину похоти. Где нет места стеснению, сдержанности, каким-то мыслям. В мир, где есть только мы вдвоём, наша безумная страсть и любовь. Она определённо есть, как с моей стороны, так и с его.

Первый оргазм накрывает меня неожиданно, так, что я не успеваю и понять, как меня начинает трясти, словно током бьют. Хватает мозгов, чтобы прикусить губу и сдержать крик удовольствия в себе. На большее не способна, кроме как биться в агонии несколько долгих минут.

— Тише-тише, — приподнявшись, Давид накрывает мои губы своими, выпивая мои стоны и продолжая гладить руками моё тело, уделяя больше внимания налитой груди.

— Давид… — выдыхаю, едва он разрывает поцелуй.

— Мы не закончили, Хрустальная, — сбивчиво говорит мне в губы, и я тихо ахаю, ощущая горячую головку у своей промежности. — Разорвёт к хренам, если немедленно не окажусь в тебе, — глубоко вдыхает и, выпрямившись, одним толчком заполняет меня собой, доставляя какое-то нереальное удовольствие.