Папа быстрого реагирования - Ника Оболенская

— Вика! — ахаю я.

— А что Вика? — возмущается она. — Степка, ты классная! С тараканами, конечно, но у кого их нет?

Фыркаю, вспоминая до кучи глистов.

Ну да, зоопарк у меня приличный.

— И сидишь мне тут блеешь про характер и как боишься привычку поменять! — Вика демонстративно закатывает глаза. — Значит, новую надо заводить. Делов-то!

Действительно.

Глава 41. Предчувствие

Степанида

Я думаю о словах соседки пока собираюсь и крашусь. Хочется выглядеть на все сто — нет, двести! — чтобы мой тренер растерял все слова и пожирал меня глазами.

«Степа, притормози!» — мгновенно подключаются вездесущие мои тараканы. — «Ты идешь на соревнования, а не в клуб! Еще боа с перьями нацепи».

Я со вздохом откладываю платье из тонкого кашемира с декольте и ботильоны, которое купила специально для встречи, и переодеваюсь в толстовку и джинсы.

«В конце концов, у меня еще будет время удивить Тимура. Как говорится, не Снегуркой единой», — подбадриваю себя, нанося вместо яркой помады прозрачный блеск для губ. — «И тогда нам вообще не до одежды будет».

К спортивному комплексу подъезжаю с сильным опозданием — неожиданный, словами проктологов, запор на дороге украл у меня двадцать минут и добавил нервозности.

Стоянка вся забита, и я трачу еще лишних десять минут, чтобы нарезать парочку кругов и запарковаться.

Ко входу в «Кристалл» я уже бегу, мысленно молясь, чтобы нигде не подскользнуться и не обеспечить работой дежурного травматолога.

На ходу отписываюсь Тимуру, что скоро буду, и в дверях едва не сталкиваюсь с парочкой.

Мужчина — рослый брюнет с разноцветными глазами — зыркает на меня волком и сердито буркает что-то про ноги. Его очаровательная дочка с кудряшками только забавно корчит мне рожицы.

Пока я рассыпаюсь в извинениях, к нам уже спешит блондинка, аккуратно придерживая большой живот. Малышка — ее копия. Девушка с улыбкой уверяет, что всё в порядке, и даже подсказывает, где мне найти нужный зал.

Кажется, я уже где-то видела эту красотку, но сейчас точно не вспомню где.

Едва я вижу знакомую плечистую фигуру, как сердце ускоряется в галоп.

— Тимур! — восклицаю на весь коридор и влетаю ему в объятия.

Жмусь изо всех сил, вдыхая его запах, ставший за короткое время таким родным.

— Соскучилась? — рокочет, сжимая меня ручищами и незаметно оглаживая бедро.

— Еще бы! — Отрываюсь от него и начинаю тараторить. — Прости, что опоздала! Город как с ума посходил, у всех кругом запоры!

Он разглядывает меня, со смешком поправляя:

— Ты хотела сказать «заторы»?

— Нет, — мотаю головой. — Это именно так называется. Каждому второму клизму! А каждому первому «горячий» укол в задницу!

— Да ты ж моя валькирия, — тихо хмыкает Тимур.

— А где мой поцелуй? — Пихаю его в каменный торс.

Он склоняется ко мне ниже и вкрадчиво соображает:

— Если я тебя поцелую, то, боюсь, яйца в штанах взорвутся. И мы пойдем искать укромный уголок, чтобы я как следует тебе заса…

— Я поняла! Пойдем тогда болеть за Валерию.

Спохватившись, торопливо семеню за ним в просторный зал. Здесь многолюдно и очень шумно.

Девчонки метеорами перемещаются по площадке, тренеры расхаживают вдоль линий поля как тигры в клетках, периодически порыкивая на команды.

Одобрительно кошусь на Валерию. Она стоит под сеткой и успевает меня увидеть прежде, чем всё приходит в движение.

Завороженно слежу, как команды перебрасывают друг другу мяч.

Вот девочка из команды противников подпрыгивает и, вытянувшись в струнку, лупашит по мячу, отправляя его через сетку.

Хлопок выходит оглушительный, и я опасливо вжимаю голову в плечи, боясь получить рикошет. Мяч уходит в аут, и счет на табло изменяется в пользу наших.

Трибуны взрываются одобрительными криками.

Ясно, за кого болеют больше.

Усаживаюсь на свободное место и снова оглядываю Тимура. Мне не показались темные круги у него под глазами.

— Устал?

— Немного. — Тимур переводит рассеянный взгляд с игры на меня.

— Совсем тебя загоняли на этих соревнованиях, — ворчу, — Выиграли что-нибудь?

— Спасибо, что живые все вернулись, — хохмит он.

Смеюсь, внутренне негодуя, что моему мужчине не дают полноценно отдыхать.

Что, Степаш, уже примерила на себя новую привычку?

А почему бы и нет?

Воинственно задираю нос, готовая дать отпор даже своим тараканам, и склоняюсь к Тимуру:

— Помнишь, я обещала подумать… — мнусь, встречаясь с его внимательным взглядом, и робко продолжаю: — Ну, по поводу переезда к тебе.

— Ты готова дать мне положительный ответ? — его лицо на секунду вспыхивает радостью, а потом суровеет, когда он переводит взгляд на телефон.

— Я, в общем…

Замолкаю, недоуменно глядя, как Тимур встает.

— Извини, Степ. Мне нужно ответить.

Он идет на выход из зала, а меня снедает нехорошее предчувствие.

Глава 42. Грозовой фронт

Степанида

Впрочем, возвращается Тимур довольно быстро. Вот только вместе с ним в помещение будто заходит массивный грозовой фронт. Становится неуютно, и волоски на коже встают дыбом, как перед разрядом молнии.

Тимур молча садится рядом и смотрит вперед.

— Всё нормально? — решаюсь спросить спустя долгие десять минут.

Он кивает и снова гипнотизирует взглядом пустоту.

Я, конечно, не гений дедукции, но и не табуретка-интеллектуалка. Догадаться, что что-то случилось, не сложно. Сложно вытянуть это из моего могучего тренера без дыбы и «испанского сапога».

И я запасаюсь терпением до самого конца чемпионата.

Счастливая Валерия подскакивает к нам, прижимая к себе кубок.

— Пап, ты видел?! — восклицает эмоционально. — Как мы их!

Взгляд Тимура теплеет.

— Конечно, видел! Всех порвали, тигрицы!

— Поздравляю, детка! Ты была невероятна! — от души обнимаю Леру.

Она ускакивает к своим, а на лицо Тимура снова наползает тень.

— Приедешь сегодня? — спрашиваю совсем робко, дезориентированная его странным поведением.

— Прости не могу. — Играет желваками. — Надо забросить Валерика к матери, Оливка там уже по потолку бегает.

— Тогда, может, я к тебе? — предлагаю, пересиливая себя.

Потому что больше всего на свете я ненавижу навязываться. А сейчас я буквально нутром чувствую, что навязываю свое присутствие Тимуру.

— Извини, Степ, в другой раз.

Он не смотрит на меня, и это злит.

— Нужно решить одну проблему, — бросает устало, снова глядя в телефон.

— Что-то по работе?

— Если бы.

— Потоп? Цунами? Яичница пригорела? Кто-то посмел сказать, что греко-римская борьба уступает по крутости самбо?

А в ответ тишина.

Да что за партизанские ролевые игры? Я сама должна угадать?

— Неужто бывшая жена нарисовалась? — брякаю в порядке бреда и сама уже собираюсь рассмеяться глупой шутке, но замолкаю.

Потому что по резко изменившемуся лицу Тимура понимаю, что попала в «десятку».

— Правда, Тимур? Жена? — с горькой улыбкой выдавливаю я.