Свобода без корсета - Людмила Вовченко

— А если обработка мягкая?

— Тогда нет.

Он взял край верхнего слоя двумя пальцами.

Осторожно.

Профессионально.

Не как мужчина, которому позволили потрогать женское платье, а как человек, проверяющий материал.

Его пальцы оказались рядом с пальцами Маргариты.

Совсем близко.

На мгновение они оба держали один и тот же край шёлка.

Ткань была тонкой, почти невесомой.

А его рука — тёплой.

Сильной.

Очень живой.

Маргарита почувствовала это тепло сквозь ткань.

И вдруг мир сузился до странной детали: их пальцы не касались, но между ними была только тонкая прозрачная полоска шёлка, и от этого казалось, будто касание уже случилось.

Она резко подняла глаза.

Александр смотрел на ткань.

Нет.

Врал.

Он смотрел на неё.

Очень спокойно.

Но слишком внимательно.

Маргарита медленно отпустила край.

— Месье де Бомон, вы правы. Обработку нужно будет проверить отдельно.

— Я могу прислать вам несколько образцов более мягкого шёлка.

Изабель повернула голову.

Вот это явно не входило в её план.

Маргарита тоже не ожидала.

— С вашей фабрики?

— С нашего склада. Фабрика работает в основном с другими объёмами, но у нас есть экспериментальные партии.

— Экспериментальные?

Слово прозвучало слишком заинтересованно.

Александр заметил.

В его глазах мелькнуло что-то почти тёплое.

— Вы любите эксперименты, мадемуазель?

— Я люблю решения.

— Даже если они непривычны?

— Особенно если привычные плохи.

— Тогда вам стоит увидеть наши образцы.

Изабель медленно произнесла:

— Александр.

Всего одно слово.

Но в нём было предупреждение.

Он спокойно ответил:

— Мама, если мы хотим платье, которое будет двигаться так, как предлагает мадемуазель Лакруа, ей нужна правильная ткань.

— У нас не было речи о сотрудничестве со складом.

— Теперь есть.

В салоне снова стало тихо.

Маргарита смотрела на них двоих и мысленно делала выводы.

Изабель контролировала ситуацию, но Александр не был послушным приложением к её воле. Он мог спорить. Спокойно. Без вызова. Но твёрдо.

И мать это знала.

И не любила, когда он делал это при чужих.

Прекрасно.

Семейная динамика обещала быть не менее сложной, чем крой платья.

— Я не откажусь посмотреть образцы, — сказала Маргарита.

Изабель перевела на неё взгляд.

— Разумеется, не откажетесь.

— Я вообще редко отказываюсь от полезного.

— А от бесполезного?

— С удовольствием.

Александр чуть опустил глаза.

Опять.

Нет, это надо было прекращать. Его едва заметные улыбки становились слишком приятной привычкой.

Адель вдруг тихо спросила:

— А платье будет… удобным?

Все посмотрели на неё.

Девушка покраснела, но на этот раз не опустила голову сразу.

Маргарита подошла к ней.

— Да.

— Правда?

— Правда. Вы сможете дышать. Сидеть. Идти. Возможно, даже не думать о платье каждую секунду.

Адель посмотрела в зеркало.

— Я никогда не носила такого платья.

— Именно поэтому вам понравится.

Изабель сухо сказала:

— Удобство не должно вредить осанке.

Маргарита повернулась к ней.

— Мадам, женщина, которой удобно, обычно держится лучше. Ей не приходится тратить силы на борьбу с собственной одеждой.

— Вы уверены?

— Я проверю на себе.

Камилла за спиной резко подняла голову.

— Марго…

Изабель прищурилась.

— На себе?

— Да. Первый образец нового белья я надену сама. Пройду в нём рабочий день. Поднимусь по лестнице, сяду, наклонюсь, поработаю за столом. Если конструкция выдержит меня, выдержит и приём.

— Вы готовы носить экспериментальное бельё под собственным платьем?

— Мадам де Бомон, я сегодня уже ношу обычное. Поверьте, хуже будет трудно.

Жанна закашлялась.

Софи отвернулась к полке.

Элоиза покраснела так ярко, что кружево в её руках показалось бледным.

Александр больше не скрывал улыбку полностью. Она появилась на его лице коротко, резко, как трещина в тёмном камне, через которую вдруг пробился свет.

Адель тоже улыбнулась.

Впервые.

Маленькая, неуверенная улыбка.

Но настоящая.

И именно ради неё Маргарита была готова выдержать ледяной взгляд Изабель.

— Вы невозможны, — сказала Изабель.

— Мне уже говорили.

— Уверена, недостаточно часто.

— Я работаю над тем, чтобы увеличить статистику.

Адель тихо рассмеялась.

И этот смех оказался окончательной победой.

Не над Изабель.

Не над заказом.

Над страхом, который держал девушку за горло.

Маргарита увидела, как Александр посмотрел на кузину. В его лице не изменилось почти ничего, но взгляд смягчился. Значит, Адель была ему небезразлична. Не просто родственница, которую привели на примерку. Он переживал за неё.

Ещё одна отметка.

Красивый.

Умный.

С руками рабочего.

И умеет заботиться, не устраивая спектакля.

Совершенно невыносимый мужчина.

Маргарита повернулась к Камилле.

— Записывай. Дымчато-лиловый основной слой. Верхний — полупрозрачный шёлк на тон глубже или холоднее, посмотрим образцы месье де Бомона. Подклад — батист. Корсет облегчённый. Рукав мягкий, небольшая поддержка плеча. Линия талии не жёсткая. Отделка — минимальная, серебристая нить, возможно, едва заметный узор по краю.

Элоиза подняла глаза.

— Как иней?

Маргарита улыбнулась.

— Нет. Для Адель — как дождь на стекле.

Адель снова посмотрела в зеркало.

— Дождь на стекле…

— Да. Тонко. Не грустно. Живо.

Изабель молчала.

Потом сказала:

— У вас есть три дня на первый эскиз и черновую основу.

— Два.

— Простите?

— Через три дня вы начнёте нервничать, а я не люблю, когда вокруг меня нервничают люди в дорогих перчатках. Через два дня покажу основу. Тогда у нас будет больше времени на исправления.

Камилла чуть не выронила карандаш.

Изабель посмотрела на Маргариту так, будто ещё не решила, оскорбиться или восхититься.

— Вы распоряжаетесь моим расписанием?

— Нет. Экономлю ваши нервы.

— Какая забота.

— Я очень внимательна к клиенткам.

— Я заметила.

Александр тихо сказал:

— Через два дня я могу привезти образцы ткани утром.

Маргарита посмотрела на него.

— Лично?

— Если вы не возражаете.

«Возражаю. Очень возражаю. Вы отвлекаете персонал, хозяйку ателье и, кажется, законы здравого смысла.»

— Не возражаю, — сказала она вслух.

Камилла снова посмотрела на неё с тем самым лицом.

Маргарита решила позже сделать вид, что ничего не заметила.

Примерка длилась ещё почти час.

Сняли мерки.

И это оказалось отдельным испытанием — не для Адель, а для Изабель.

Маргарита настояла, чтобы лишние люди вышли из примерочной зоны. Александр сразу отошёл в салон к столу с тканями, даже не дожидаясь просьбы. Изабель осталась.

— Мадам, — сказала Маргарита, держа в руках ленту, — мне нужно, чтобы Адель не втягивала живот и не расправляла плечи по команде.

— Она должна держаться прямо.

— Она