Свобода без корсета - Людмила Вовченко

class="p1"/>— Вы знаете моего кузена? — Париж знает многих людей, которые должны деньги. Камилла напряглась. Маргарита положила образец на стол. — Любопытное замечание для поставщика тканей. — Я не поставщик тканей. — Тогда кто вы сегодня, месье де Бомон? Вопрос был сказан мягко. Но Александр его оценил. — Человек, который привёз образцы для платья Адель. — И случайно знает о долгах моего кузена. — В Париже редко что-то бывает случайным. Маргарита медленно улыбнулась. — Наконец-то мужчина, который это понимает. Жанна у стола снова чуть не уронила чашку. Александр не улыбнулся. Но взгляд его стал темнее. — Мадемуазель Лакруа, ваш кузен играет не только в карты. Камилла шагнула ближе. — Что это значит? Александр посмотрел на неё, затем снова на Маргариту. — Это значит, что он делает долги под обещания, которые, возможно, не имеет права давать. — Какие обещания? — Что скоро получит долю от продажи ателье. Тишина упала резко. Как ножницы на пол. Жанна перестала дышать. Софи медленно выпрямилась. Камилла побелела. Элоиза уронила нитку на колени. Маргарита не шелохнулась. Снаружи проехал экипаж, за окном кто-то рассмеялся, мальчишка снова выкрикнул газетную новость. Мир продолжал жить, не понимая, что в маленьком салоне только что вскрыли гнилую нить, протянутую под всей тканью последних месяцев. — Повторите, — сказала Маргарита. Александр услышал не просьбу. Приказ. И, кажется, это ему понравилось. — Жюль говорил в одном игорном доме, что ателье Лакруа скоро сменит владельца. Что его кузина слишком слаба, чтобы вести дело. Что он поможет ей «устроить будущее», а дом будет продан. Камилла сжала кулаки. — Подлец. Маргарита молчала. Внутри не было паники. Только холодная ярость. Ровная. Чистая. Почти приятная. Вот почему Жюль пришёл так уверенно. Вот почему давил. Не просто деньги. Он уже расписывал чужое имущество как будущую добычу. — Документы? — спросила Маргарита. — Пока слухи. Но слухи, за которые дают деньги, быстро становятся бумагами. — Кто вам сказал? — Человек, который не любит Жюля. — Удивительно широкий круг. Александр всё-таки улыбнулся. Очень коротко. — Этот ещё и умеет слушать. — Мне нужно имя. — Пока нет. — Месье де Бомон… — Если я назову имя сейчас, вы пойдёте туда сами. — Я похожа на женщину, которая пойдёт в игорный дом? Он посмотрел на неё. Пауза затянулась на одну секунду дольше приличного. — Да. Камилла закрыла глаза. Жанна прошептала: — Я бы тоже так подумала… Софи снова наступила ей на ногу. Маргарита, к собственному раздражению, едва не рассмеялась. — Вы очень высокого мнения о моём благоразумии. — Наоборот. — Тогда почему не даёте имя? — Потому что умная женщина без благоразумия опаснее глупого мужчины с пистолетом. Маргарита медленно подняла бровь. — Это комплимент? — Предупреждение. — Звучит как комплимент от человека с плохими манерами. — Я учту. Камилла вмешалась, пока разговор не стал слишком искрящимся. — Что нам делать? Маргарита повернулась к ней. — Проверить документы на дом и ателье. Всё. Завещание тёти Элизы, бумаги на собственность, долги, расписки. Сегодня. — Они в кабинете. — Прекрасно. После работы. Александр спокойно сказал: — Не после. Сейчас. Маргарита посмотрела на него. — Простите? — Если он уже говорит о продаже, значит, либо блефует, либо ищет способ получить доступ к бумагам. Вы не можете ждать вечера. — Я не люблю, когда мной командуют. — Я заметил. — И всё же? — И всё же сейчас вы не на примерке, мадемуазель. Вы защищаете своё дело. Тишина стала другой. В его голосе не было снисходительности. Не было мужского «я знаю лучше». Была логика. И это раздражало сильнее, потому что он был прав. Маргарита выдохнула. Корсет, как всегда, попытался ограничить даже раздражение. — Камилла, документы. Софи, ткани пока накрыть. Жанна, кофе. Луиза, никого не впускать без предупреждения. Если придёт Жюль — особенно. Жанна встрепенулась: — А если он всё-таки войдёт? — Урони на него пуговицы. — Все? — Сначала коробку. Потом посмотрим по обстоятельствам. Александр отвернулся к столу, но Маргарита заметила, как его плечи едва заметно дрогнули. Смеётся. Молча. Зараза. Кабинет за салоном за несколько минут превратился в поле боя. Камилла принесла коробку с документами. Старую, деревянную, пахнущую пылью, бумагой и лавандовым саше, которое туда явно положила ещё тётя Элиза. На стол легли папки, завещания, счета, расписки, налоговые уведомления, письма, копии договоров с поставщиками. Маргарита села за стол. Александр остался стоять. Не сел без приглашения. Отметка. Хорошая. — Можете сесть, — сказала она. — Спасибо. Он занял стул напротив. Большой мужчина в маленьком кабинете сразу сделал помещение теснее. Его колено почти касалось края стола. Когда он наклонился к бумагам, Маргарита уловила тот же древесно-кожаный запах, только теперь к нему примешивалась влага после улицы. Она заставила себя смотреть в документы. Не на его руки. Потому что руки у него действительно были красивыми. И это уже начинало мешать управлению кризисом. Камилла стояла рядом с блокнотом. — Вот завещание мадам Элизы. Маргарита взяла лист. Французский юридический язык начала века был тем ещё удовольствием. Даже после современных контрактов, где каждая сторона пыталась спрятать ловушку под словами «в рамках добросовестного сотрудничества», эти формулировки казались кружевами из канцелярита. Она читала медленно. Вспышки чужой памяти помогали — отдельные фразы, тревога прежней Маргариты, голос нотариуса, тётя Элиза в кресле у окна. Но полностью полагаться на это было нельзя. — Дом и ателье оставлены мне, — сказала она. — Без доли Жюля. — Да, — подтвердила Камилла. — Разумеется. Александр указал на нижний абзац. — Здесь. Маргарита наклонилась. «В случае признания мадемуазель Маргариты Лакруа неспособной к самостоятельному ведению дел по состоянию здоровья или вследствие иного обстоятельства, управление имуществом временно переходит к ближайшему родственнику мужского пола до решения нотариуса…» В комнате стало холоднее. Камилла прошептала: — Нет. Маргарита перечитала ещё раз. Потом ещё. Вот она. Не дверь даже. Щель. Но достаточно широкая, чтобы Жюль попытался просунуть туда свою жадную руку. — Временное управление, — сказал Александр. — Не владение. — Но если он докажет, что я неспособна вести дела… — Он получит доступ к управлению. А дальше может наделать долгов от имени ателье, вынудить продажу или попытаться устроить соглашение. Камилла побледнела. — После обморока… — Да, — сказала Маргарита. Всё складывалось слишком хорошо. Для Жюля. Вчерашний обморок. Странное поведение. Свидетели. Его рассказы в игорном доме. Долги. Завещание. Предшественница была