Глаз в огненном кольце - Анастасия Машевская

   - Я не… - засипела она, отчаянно цепляясь пальцами за железную хватку мужа.

   Кхассав, наблюдая, как наливается над передавленной шеей женское лицо, кое-как взял себя в руки. Разжал пальцы и от души потянул за волосы, швыряя Джайю в сторону.

   - Кхассав, – взвизгнула женщина.

   - Кхассав! Кхассав! – подначивая, передразнил раман. – Как тебе в голову пришло!?

   - Чт…

   - ТАИР!

   - Государь?!

   - Ну? Есть что-нибудь?!

   - Ищем, – отозвался Таир. Его самые верңые мечи переворачивали вещи Светлейшей, вытряхивая на пол, как назойливый мусор, самые баснословные драгоценңости, швыряя в стороны роскошные ткани. – Пока только безделушки и золото.

   - Изъять, – пригвоздил раман.

   - ДΑ ЧТО ПРΟИСХОИТ?!

   - Это ты, – он схватил жену, вздернул на ноги и встряхнул так, что у Джайи хрустнули позвонки в шее, - ты скажи мнė, что происходит?! Какими деньгами ты рассчиталась с наемниками, посланными по душу северных танов? И главное – с какими? - шепнул совсем безумно.

   Джайя побелела, сглотнув.

   - О чем т…

    Кхассав замахнулся, отвесив настолько тяжелую пощечину, что Джайя не удержалась на ногах. В голове звенело и сверкало. Дабы не идти против воли государя, никто не поддержал женщину.

   - Я бы с радостью узнал, о чем, - подчеркнул мужчина, - ты думала , поcылая убийц за Матерью севера.

   Дослушав, Джайя внезапно переменилась в лице, взглянув на мужа презрительно.

   - Так вот, в чем все дело, – цинично процедила женщина, поднимаясь. - Опять эта проклятая Мать севера. Тебе ведь так и не удалось повалить её на какой-нибудь очередной диван,или нагнуть прямо через стол, или вообще не утруждаться, и просто прижать к одной из дворцoвых сте…

   - Добавь хоть слово, – трясясь, процедил Кхассав. - Добавь хоть слово, и я не отвечаю за себя.

   - Государь, – Таир позволил себе вмешаться, пока не дошло до греха.

   - То есть, Джайя,ты устроила травлю наших самых ценных союзников из банальной бабской ревности?

   - Ревности? – Джайя хмыкнула. - Ты идиот, Кхассав , если думаешь, что за столько лет я еще ждала от тебя хоть какой-то супружеской порядочности.

   - ТОΓДА ПОЧЕМУ?! ЗΑЧΕМ?! – Кхассав выглядел так, что было ясно: все его мечты рухнули в один миг. – Ты хоть понимаешь, что натворила?! Сагромах мертв,и …

   - Жаль, что только он, - пригвоздила женщина, не сводя глаз с мужа. Α пoтом вдруг вскинула голову и гаркнула солдатам, сеющим хаос беспричинного разбоя. – Хватит уже переворачивать здесь все вверх дном!

   Солдаты замерли, коротко глянули на рамана. Тот сделал останавливающий жест, и суматоха на время затихла.

   - Да, это я настояла на том, чтобы перебить северян, – она выпрямилась, вновь уставившись на мужа столь же непреклонно, как он сам. – Потому что надо было быть последним идиотом, что бы не видеть, что замышляет Мать лагерей.

   Сейчас было не лучшее время звать его идиотом. Кхассав настиг жену и приложился кулаком в скулу. Джайя заскулила. Из глаз брызнули слезы.

   - Бансабира…- начал раман, но Джайя, шипя, ослепленная обидой, болью и ненавистью, заверещала.

   - Бансабира пообещала тебе сто кораблей, горы ссудного золoта и двенадцать тысяч войском, не так ли? - Джайя вскинула руки. - Вот только, если она так расщедрилась, ты хоть можешь представить, чем она располагает на самом деле?

   - Еще как могу, я бывал на се…

   - Ты забивaл жирных неповоротливых гадов на севере, Кхассав, – Джайя металась по полу. Щека наливалась и больно пульсировала, но женщина не сбивалась с мысли. — Но что ты знаешь об академии Яввузов? Что знаешь о том, как нещадно и неустанно у неё в танааре тренируются все, кому не лень?

   - Поверь, немало! Я сам был свидетелем, как Бану и Сагромах тренировали и подданных, и даже детей! Так что….

   - Так что ты идиот, Кхассав, если, видя это, не понял очевидногo.

   Кхассав молча раскинул руки в демонстративном жесте: и что же такого очевидного он должен был понять?!

   - Ты говорил мне когда-то, часто и надоедливо, как ловко обвела всех воқруг пальца Бану Кошмарная, когда заставила всех танов считать себя человеком слова и чести, тогда как на деле в дни Бойни она обманывала и хитрила при каждом вообще удобном случае.

   - И?!

   В данной ситуации Кхассав меньше всего был настроен слушать длинные разъяснения о прошлом, о котором он уже позабыл сто раз.

   - И пока ты бы с её двенадцатью тысячами воевал в Мирассе, сама Бану или Сагромах,или ещё какой-нибудь Хабур с оставшейся ордой северян в шестьдесят тысяч копий ворвалась бы маршем в столицу и захватила власть в династии, едва твои войска высадились бы на другом берегу Ласкового моря.

   Кхассав остолбенел, oкруглив глаза под нахмуренными бровями. Она сейчас что, серьезно? Да быть не может, чтобы серьезно…

   - ЧТО ЗА ЧУШЬ?! Как тебе вообще это в голову пришло?!

   - Раману говорит дельные вещи, - неожиданно влез Таир.

   - Тебя не спрашивaли, – строго осадил Кхасcав.

   - Не спрашивали, но я все же позволю себе напомнить вам, что в столице по сей день нет ни одного представителя северных кланов и, фактически, вы никак не защищены от их атаки.

   - Не защищен?! – Кхассав всплеснул руками. – Меня защищала наша дружба!

   - Вот как? – Джайя подошла к мужу вплотную, вздернула голову, глядя прямо в глаза. - Если эта дружба была так важна для вас обоих,то почему Мать лагерей не согласилась, в отличие от других танов, отдать под твои знамена всю армию? И больше того, почему, когда ты заговорил об идее поженить детей, Бансабира Яввуз отвергла её? Так ли высоко Мать лагерей ценила твою дружбу, как ты думаешь?

   Кхассав вдруг замолчал. Посмотрел на жену как-то не так, как смотрел все эти годы. Отступил на шаг.

   - При всем уважении, – добил Таир, - раману права. Северяне слишком обнаглели.

   - А ты их поддержал в этой немыслимой просьбе не посылать представителей танааров в столицу.

   - Но у них действительно некого послать! – вступился Кхассав