Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 - Наталья Викторовна Бутырская

Цзеси. Кан Цзеси хорошо разбирается в людях, а Тан У знает, какие качества нужны будущему воину. Но найм пока отложим. Проводится ли расследование? Кто за него взялся? Столичное управление?

Папа неловко протянул руку, словно хотел погладить меня по волосам, как в детстве, но не решился и опустил ее на кровать.

— Лань-Лань, это лучше тоже оставить на других людей. Тебе нужно поправляться, а не вспоминать пережитый кошмар. Покушение на дочь правого министра, к тому же награжденную почетным прозванием, не может остаться безнаказанным.

Я кивнула, а потом удивленно уставилась на отца:

— Почетное прозвание? Какое? За что?

— В тот день, когда на тебя напали, к нам пожаловал главный евнух императорского двора и объявил о даровании тебе почетного прозвания Хусы, «Спасительница наследника». Вместе с указом он также привез щедрые дары, список мама передаст тебе позже, и повеление о передаче двух лавок в пожизненное владение. Главный евнух также изволил добавить, что первоначально император думал наградить тебя землями, но узнав, что ты управляешь Павильоном небесной глазури, пожелал передать лавки и добавил, что хочет посмотреть на твое мастерство.

Я вроде бы понимала отцовские слова по отдельности, но никак не могла уразуметь их сути. Почетное прозвание? Лавки? Дары? За что? Почему?

Вновь заболела голова, и я потерла лоб. А отец продолжал говорить:

— После оглашения указа больше никто в Линьцзин не посмеет порочить твое имя. Кто настолько бесстрашен, чтобы клеветать на спасительницу наследника? Любой намек будет воспринят как плевок в сторону императорского дворца.

— Прошло всего три дня, — добавила мама, — а к нашему поместью трижды приходили свахи от достойных семейств. Как только моя Лань-Лань поправится, выберем тебе хорошего мужа.

Голова заболела еще сильнее, в ушах зашумело, и перед глазами словно стояла пелена.

— Нет-нет, — прошептала я. — Не надо мужа. Мне так дурно…

Мама встревоженно коснулась моего лба, велела Ши Хэ заварить травы, переданные лекарем, а сама начала протирать мне лицо влажной тканью.

— Вэй-Вэй, оставь нас, — сказала она отцу. — Она только очнулась, а мы ей столько наговорили. Пусть отдохнет.

* * *

Несколько дней назад.

Юн Хао вышел из травяной лавки и вновь посмотрел на маленький фарфоровый флакончик в своей руке: в основе кунжутное масло с добавлением камфоры, сандала, жасминовой настойки и чуть-чуть гвоздики. Никакого яда, только полезные масла, разве что аромат был чрезмерным.

Императорские дознаватели наверняка не единожды проверяли его.

Но что-то не давало девятому принцу отмахнуться от слов юной госпожи Ли. То ли ее жаркая убежденность, то ли некоторые совпадения, которые и впрямь выглядели подозрительными. Может, четвертый принц действительно не просто так дарил красивых наложниц своим братьям? И руки служанки с больной кожей и ногтями… Кто такую станет держать при себе?

Старший брат, скорее всего, не заметил этого, а вот гаремные девицы следят друг за другом зорче ястребов, так что наложница Муюнь должна была знать о хвори личной служанки. Обычно таких девушек прогоняют или отправляют на черную работу, ведь наложницы, особенно те, что недавно удостоились благосклонности господина, больше всего боялись подхватить болезнь. Случалось, что супруг переставал навещать наложницу, единожды узрев у той неприглядный из-за хвори облик. Даже только что родившие наложницы первым делом велят служанкам придать им благопристойный и красивый вид: прическа, пудра, румяна, шелковый халат. Пусть она не может встать с постели, но господин должен видеть ее привлекательной и, может, слегка бледной от слабости.

Юн Хао многое повидал в гареме, пока жил с матерью. Одно из врезавшихся в его память воспоминаний — как наложница забила свою служанку насмерть за то, что та скрыла сыпь, и болезнь передалась самой госпоже.

Муюнь появилась во дворце недавно и сразу стала любимицей старшего брата. Ее должны ненавидеть все наложницы и супруга. Муюнь вышла из весеннего дома, а там жизнь еще тяжелее, о склоках меж певичек и танцовщиц ходит немало историй, так что эта девица не могла совершить такую глупую ошибку.

Так почему же она не прогнала служанку?

Будь Муюнь дурой, она не смогла бы привязать старшего брата одной лишь красотой. Старший брат уже вышел из того возраста, когда тело властвует над душой, и недолгая телесная близость требует обрамления беседой, танцами и прочими развлечениями ума.

В этом флакончике яда нет, но это не значит, что его нет где-то еще.

Поразмыслив, девятый принц поехал в императорский дворец, чтобы поговорить с дознавателями и лекарями старшего брата. Главный лекарь подтвердил, что некоторые яды оставляют следы на теле отравителя.

Служанка в гареме — существо бесправное, потому дознаватели схватили ту девицу и начали допрос с применением пыток. Но та, даже захлебываясь кровью, утверждала, что ничего не знает о ядах, а кожа на пальцах у нее всегда была нежной. Единственное любопытное замечание — признаки появились у нее вскоре после того, как захворал наследный принц.

Муюнь пытать не стали, опасаясь, что лишние переживания усугубят болезнь господина, но попросили супругу наследного принца выведать, почему наложница не прогнала служанку с кожной хворью. И вскоре Юн Хао с удивлением узнал, что служанку приставил четвертый принц, и Муюнь строго-настрого было запрещено ее прогонять. Видимо, именно служанка служила глазами и ушами четвертого брата.

Пытку служанки возобновили, но уже с новыми вопросами.

Лекари же взяли несколько волос с головы старшего брата, собрали подушки и отправились их исследовать. Главный лекарь твердил, что передавать яд через кожу крайне сложно, особенно малыми дозами и так, чтобы никто не заметил. Но Юн Хао знал: сложно — не значит невозможно.

Прямо при девятом принце лекарь поджег волосы старшего брата, вдохнул запах и сказал, что чувствует примесь инородного аромата, давно пропитавшего волосы изнутри. Это мог быть не только яд, но и само масло, мыльные смеси, которыми омывают наследного принца, полезные втирания.

Вечером служанка проговорилась, что масло для массажа она брала не в травяной лавке, а у наложницы Ченси. Более того, когда Муюнь только вошла во дворец и пыталась закрепить свое положение, наложница Ченси сама пришла к ней и рассказала, что наследный принц очень любит, когда ему массируют голову. Также она добавила, что ему нравился аромат масла, которое Ченси делала своими руками.

Муюнь, не будь дурой, попросила флакон такого масла. Если бы господину не понравился его запах, Муюнь отказалась бы от его использования, но наследный принц выказал явное удовольствие и от массажа, и от масла, потому Муюнь продолжила заказывать эти флакончики