Позволь мне остаться - Екатерина Аверина

— «Я?» — указываю на себя пальцем.

— Конечно, — поддерживает ее Надя. — Закрой глаза, выдохни, расслабься и озвучь желание, которое придет тебе в голову за первые две-три секунды.

Сделав маленький глоток чая, делаю все, как сказала Надежда. Медленно выдыхаю, считаю до трех, открываю глаза и пишу в блокноте:

«Перекраситься».

Мне кажется, женщины не ожидали такого, но для меня это и правда важно. Шаг к самой себе — родной цвет волос.

— Легко, — улыбается мне Ира.

А через час к нам приезжает мастер из салона. В ее черном чемоданчике палитра. Я быстро нахожу то, что нужно, и показываю ей. Темно-русый, доставшийся мне по наследству от смешенной крови.

И когда я подхожу к зеркалу, чтобы увидеть себя после окрашивания, на глаза наворачиваются слезы. Впервые от затопившего меня счастья. Дрожащими пальцами касаюсь еще влажных прядей и не могу поверить. Еще одно клеймо Хозяина стерто. В отражении я. Хотя бы физически, оболочка, но родная, и эту оболочку безумно хочется обнять.

«Я скучала» — проносится в голове.

Даже дышится вроде бы легче. В порыве обнимаю Ирину, благодарно улыбаюсь Надежде и мастеру.

До вечера слушаю, о чем разговаривают женщины, как искренне они смеются, хвостиком хожу за ними по Центру, сопереживая пациентам, в глазах которых тоже живет безысходность.

Когда за мной приезжает Мирон, я чувствую себя такой уставшей, будто сама здесь отработала с раннего утра. Это был сложный на эмоции день. Последние силы уходят на волнение за вердикт подполковника по поводу цвета волос.

— Я успел привыкнуть, что ты блондинка, — он неожиданно растерян, разглядывая меня.

— «Плохо? Нельзя было?» — тут же строчу в ответ.

— Нужно, — подмигивает он. — Тебе так даже лучше, — трогает мои волосы, пропуская их между пальцев. — Твой цвет?

— «Да».

— Глаза стали еще ярче. Ты очень красивая девочка, Лия. Домой готова ехать? Я тебе подарки купил.

— «Что мне нужно будет сделать?» — вгоняю его в ступор своим вопросом.

Мирон перечитывает его несколько раз прежде, чем на суровом лице появляется понимание. Его взгляд темнеет, а дыхание будто становится тяжелее.

— Это подарок, Лия. Просто подарок. За него ничего не нужно отдавать. Я сделал это от души. Для тебя.

И внутренний ребенок во мне снова радуется. У него сегодня настоящий праздник. Даже лучше, чем день рождения.

Спешу за подполковником к машине. Он открывает багажник и показывает мне пакеты с одеждой.

— Может подойти не все, — поясняет он. — Я на глаз выбирал.

Порывисто обнимаю его в знак благодарности, прижимаясь щекой к груди. Слышу, как сбивается с ритма его сердце. Это завораживающе. Застыв, пытаюсь сосчитать удары: раз, два, три… пять…

— Лий, поехали, — Мир мягко отстраняет меня от себя.

«Извини» — пишу ему виноватое.

— Не за что, — пятерней взъерошивает мне волосы и открывает заднюю пассажирскую дверь. Терпеливо ждет, когда вновь устроюсь за водительским сиденьем, чтобы не навязываться еще сильнее, но быть как можно ближе к нему.

Мы выезжаем на широкую дорогу. Разноцветные машины двигаются в обе стороны в несколько рядов. Я зеваю, все время поглядывая на темные прядки, лежащие на плечах.

У Мирона звонит телефон.

— Да? — грубо отвечает он. — В смысле? Какого хрена?! — кричит в трубку и так резко бьет по тормозам, что меня кидает вперед, носом прямо в спинку сиденья. Беззвучно охнув, закрываю лицо ладонями, чувствуя, как по губе стекает липкая струйка крови.

Глава 22

Мирон

«Хозяин привез на стерилизацию» — эта чертова надпись, сделанная рукой моей малышки, весь день стоит перед глазами и не дает толком сосредоточиться ни на чем. В голове не укладывается подобный треш. Да просто у меня не хватает ресурса, чтобы это переварить. Столько сил уходит только на то, чтобы просто сдерживать ярость.

Ставлю эмоции на паузу. Консервирую их внутри себя, тупо чтобы не пойти убивать. А я могу и ничего мне за это не будет. Власть сносит крышу и велик соблазн использовать ее в своих интересах. Вседозволенность и безнаказанность страшная штука, но нужно оставаться человеком в любой ситуации. И я всеми силами стараюсь не скатиться на самое дно. Цепляюсь за жалкие крохи самообладания. Чтобы не начать творить беспредел. Чтобы не стать зверем.

Только однажды я выпускал его на волю. Семнадцать лет назад. В том проклятом аду, когда спасал сестру. Выбор был невелик, или стать монстром, или уйти ни с чем. Я выбрал первый вариант. Вместе с Вороном и Русом мы грызли этих мразей зубами, разрывали голыми руками, никого не оставляя в живых, пока не нашли Алину. Какой-то мальчишка неожиданно нам помог и сам вывел ее из плена Валида Минаева. Мужики рванули туда, а я увел сестру в безопасное место.

Это было давно. Я был уверен, что научился контролировать себя филигранно, но, когда дело касается Лии, самообладание идет прахом. Растираю лицо ладонями, отгоняя непрошенные воспоминания. Что-то слишком много прошлого в моей голове в последнее время. Не нравится мне это. Но забыть не получается. Оно, как застарелая заноза. И вытащить нельзя, и не чувствовать невозможно.

Лия сама не пишет, а я не решаюсь ей мешать. Мало ли чего у них там. Но все же переживаю и дергаю постоянно Иру, требуя чуть ли не поминутный отчет. Перегибаю? Возможно, но меня и так кроет вдали от этой девочки.

Держу руку на пульсе. Все хорошо и спокойно. Но я все же отправил к ней человека из проверенной охранной организации. Конечно, неофициально и так, чтобы Лия не знала. Ни к чему ее пугать. Фин надежный, не задает лишних вопросов и четко выполняет инструкции. Мы с ним иногда сотрудничаем. Осечек не было.

Пытаюсь работать, но тщетно, в груди словно лопнул баллон с кислотой. Жалит все вокруг и растекается по внутренностям. Все равно не успокоюсь, пока не выясню все досконально. Отложив дела в сторону, раскручиваю этот гигантский маховик. По всем возможным каналам ищу информацию обо всех фигурантах дела. Про Лию и ее семью, Анзора и его помощника, а еще про тот чертов медицинский центр, где согласились стерилизовать мою малышку.

Наливаю кофе и закуриваю. Смачно затягиваюсь и выдуваю едкую струю вверх. Покачиваюсь на кресле и напряженно думаю, собирая этот ебучий пазл в одну картину, но недостаток информации сильно