Маврика - Инесса Мизер

Я не хочу быть богом, Маврика. Но если единственный способ удержать этот хрупкий мир — выглядеть как бог, я буду им выглядеть. Ты знаешь, я давно не строю иллюзий, — произнёс он ровно, будто обсуждал квартальный отчёт, а не чью‑то судьбу. — Здесь не нужны чувства. Здесь нужна сила и авторитет. У них есть есть золото, много золота...А у нас — ум и умение. Я говорю так, что даже старейшины кивают, будто сами до этого додумались. А вместе мы сможем удержать власть. Ты спасешь своих друзей. Это единственный выход для тебя. Маврика сначала не поняла куда клонит Борх, но по его похотливым поросячим глазкам скоро стало всё понятно. -Выходи за меня! - выпалил он и покраснел как рак. — Ты… ты серьёзно? — голос Маврики дрогнул, но она тут же подавила дрожь, выпрямившись. — Ты предлагаешь мне стать твоей женой. Не потому что… не потому что я тебе дорога, а чтобы удобнее было править этими людьми? Чтобы они слушались тебя через меня? Борх не отвёл взгляда. В его глазах не было ни стыда, ни колебаний — только холодный расчёт, от которого у неё внутри всё сжималось. Где‑то сбоку тихо всхлипнула Лира, и этот звук полоснул по сердцу. Маврика не смела повернуться, боялась, что, увидев подругу, сломается. — А если я откажусь? — прошептала она, хотя уже знала ответ. — Тогда старейшины объявят, что ты — ведьма, пришедшая с тенями. И чтобы умилостивить духов, придётся принести жертву. Одну. Или нескольких. Выбор будет за мной. В воздухе повисла тишина. Даже гепарды, казалось, замерли. Маврика медленно выдохнула, собираясь с мыслями. И вдруг в её голове щёлкнуло — не страх, а злость. Злость на то, что сейчас ей придётся играть по его правилам, чтобы выиграть хоть немного времени. Она шагнула вперёд, почти вплотную к нему, и заговорила тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в память. — Хорошо. Я стану твоей женой, но теперь тебе придется оглядываться на свою спину. На лице Борха мелькнуло удивление — он явно не ожидал, что она примет условия, да ещё и выдвинет свои. Но затем уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. -Зачем? -Затем, что в ней может оказаться рукоять от моего ножа. — Упрямая, — почти прошептал он. — Всегда была такой. Ладно. Пусть будет так. Он обернулся к старейшинам, которые стояли чуть поодаль, напряжённо следя за каждым словом. — Подготовьте обряд, — приказал он твёрдо. — Через три дня мы скрепим союз. И пусть все видят: новая эпоха начинается. Старейшины переглянулись, поклонились и поспешили прочь, чтобы отдать распоряжения. Только Лира не сводила с Маврики глаз, полных ужаса и непонимания. Когда воины повели её прочь, она крикнула: — Маврика! Что ты делаешь?! Маврика хотела броситься к ней, хотела крикнуть, что всё будет хорошо, что это лишь временная мера, но крепкие руки схватили её за локти, удерживая на месте. Она лишь успела повернуть голову и тихо прошептать: — Держись, Лира. Я всё исправлю. Обещаю. ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~• Кедр нервно потёр шею, оглядываясь на тёмные силуэты камней — казалось, даже они шептали о том, что затея безумная. — Йяхор Джара… — пробормотал он, будто пробуя на вкус древнее, колючее слово. — Ты хоть помнишь, сколько раз за последние сто лет его вообще проводили? Три? Четыре? И каждый раз это заканчивалось смертью и кровью. Тарк не смотрел на него — он чертил палкой на влажной земле неровные линии. Его лицо было сосредоточенным, почти отрешённым, как у человека, который уже принял решение и теперь просто подгонял под него реальность. — Именно поэтому старейшины его почти не вспоминают, — процедил Тарк, не поднимая глаз. — Но закон есть. И он даёт шанс. Любой может бросить вызов вождю. Ум, сила, выносливость — три испытания. Кто пройдёт все и победит в решающем поединке, тот и будет править пять лет. Кедр хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки — только горькое понимание. — И ты, конечно, думаешь, что этим «любым» будешь ты. Тарк наконец поднял взгляд. В его глазах не было ни бравады, ни слепой веры — только холодная решимость. — А кто ещё? — тихо спросил он. — Я знаю эти леса, как свои пять пальцев, это мой дом. А Борх - чужак. Кедр прикусил губу, потом наклонился ближе, понизив голос до шёпота: -Ты сильно рискуешь. Тарк на мгновение замер. — Я знаю, — признал он наконец. — Но разве лучше сидеть и ждать, пока он окончательно поверит в свою божественность? Пока не решит, что его право — это единственный закон? Они ещё немного помолчали, прислушиваясь к ночным звукам: шороху листвы, далёкому крику ночной птицы, тихому дыханию леса, который, казалось, тоже ждал, чем всё закончится. Наконец Тарк отложил палку, поднялся и отряхнул руки. — Завтра. Когда принесут еду. Это мой шанс. Я поднимусь на площадку у главного дерева, возьму молот и ударю в гонг. Три удара — и вызов прозвучит на весь лагерь. Пусть готовят испытания. Кедр молча проследил, как Тарк поднимается, как стряхивает с ладоней прилипшую землю — будто сбрасывает с себя последние сомнения. В воздухе повисла такая тишина, что в ней можно было услышать, как где‑то далеко хрустнула ветка под лапой ночного зверя. — Ты уверен, что охрана не свернёт тебе шею раньше, чем ты до гонга доберёшься? — наконец тихо спросил Кедр, не пытаясь скрыть тревогу Тарк криво усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — только стальная решимость. — Они чтут закон. Йяхор Джара — не просто слова, это святое. Даже Борх не посмеет отменить вызов, если он прозвучит при свидетелях. А гонг… гонг услышат все. И старейшины, и воины. Кедр медленно кивнул, будто принимая неизбежное. Рассвет подкрался незаметно. Полосы бледного света легли на землю, выхватывая из темноты силуэты хижин и тёмные стволы деревьев. У большого котла уже суетились женщины: кто‑то помешивал густую похлёбку, кто‑то раскладывал лепёшки на плетёные подносы, а самые юные девушки сплетали венки из белых орхидей и пушистых метелок травы — для невесты. Сегодня большой день — свадьба вождя племени. По всему лагерю тянулся пряный запах жареного мяса, над кострищами вился лёгкий дымок, а между хижинами мелькали яркие ткани — племя готовилось к празднику, который должен был показать и соседям, и духам, что у этого народа