Маврика - Инесса Мизер

не поднимая глаз. Тарк не дрогнул. — Тогда мы сделаем желоба шире и добавим ответвления. Но даже сейчас поток уйдёт в сторону — туда, где ему и место. В толпе шевельнулся шёпот: кто‑то кивал, кто‑то хмурился, будто не хотел признавать, что решение оказалось таким простым. А Тарк стоял прямо и ждал приговора, который решит не только исход состязания, но и его судьбу в племени. Маврика стояла в толпе и, подтянувшись на цыпочках, старалась разглядеть, что происходит на помосте. Солнце било прямо в глаза, слепило, заставляло щуриться, но она не отворачивалась — будто боялась пропустить хоть мгновение. Рядом толкались другие женщины, перешёптывались, прикрывая рты ладонями, а мальчишки норовили проскочить вперёд, отчего Маврике то и дело приходилось отступать на шаг, а потом снова тянуться вверх, цепляясь взглядом за фигуру Тарка. Он стоял прямо, плечи расправлены, лицо спокойное — но Маврика знала эту его неподвижность: так он держался всегда, сама сосредоточенность. Кто‑то позади тихо фыркнул: мол, желоба из дерева — великое дело, будто не видели таких. Но она то знала, Тарк увидел то, мимо чего все проходили годами, и не просто увидел — а взял и сконструировал. И сейчас, стоя на помосте перед старейшинами, он доказывал племени: "Я тот кто вам нужен". Толпа снова зашевелилась, загудела, и Маврика вдруг почувствовала, как чья‑то тёплая рука осторожно легла ей на плечо. Она обернулась — рядом стояла Лира, чуть улыбалась и кивала в сторону помоста. — Меня выпустили, нас всех выпустили. О, боги, если Тарк проиграет мы снова окажемся в яме, и тогда пощады нам не ждать — тихо сказала Лира. — И ты знаешь это лучше всех. Маврика обняла Лиру и тихонько всхлипнула — плечи подруги дрогнули в ответ, и этот тихий, живой трепет будто немного унял дрожь внутри самой Маврики. — Он сказал положиться на него. Довериться ему, — прошептала Маврика, уткнувшись в плечо Лиры, и сама цеплялась за эти слова, как за якорь. Кедр тоже стоял неподалёку. Он смотрел то на девушек, ищущих утешение друг в друге, то на Тарка, с жаром рассказывающего про своё изобретение. В его взгляде была только внимательная, почти хищная сосредоточенность, как у охотника, который считывает каждое движение в лесу. Время от времени он хмурился, будто мысленно прикидывал: выдержит ли эта конструкция ливень, не треснет ли дерево от сырости, не потечёт ли смола на третий день. Он знал толк в постройках — и потому не спешил радоваться. В его взгляде сквозило уважение: не каждый додумается превратить простую беду — текущую с крыш воду — в задачу, которую можно решить. Когда старейшина Арх задал свой колючий вопрос про ливень, Кедр едва заметно кивнул — будто именно этого вопроса и ждал. «Хорошо спросил, — мелькнуло у него в голове. — Пусть теперь покажет, не просто придумал, а продумал». Маврика на миг обернулась, будто почувствовала на себе его взгляд, и их глаза встретились. Кедр чуть приподнял бровь — не то ободряюще, не то с лёгкой усмешкой: мол, держись, всё идёт как надо. Маврика кивнулаему в ответ и снова повернулась к помосту, и в груди у неё стало чуточку спокойнее — знать, что рядом есть ещё кто‑то было важно. А Кедр снова перевёл взгляд на Тарка. Тот говорил твёрдо, без лишних слов. «Надеюсь он снова станет вождем, — подумал он. И хоть сам он никогда не рвался к власти, сейчас ему вдруг захотелось, чтобы Тарк победил ради того, чтобы в их мире появилось хоть немного порядка, как прежде и было. Толпа снова загудела, кто‑то выкрикнул что‑то язвительное, но Кедр даже не обернулся. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и ждал, что скажет старейшина. Потому что знал: одно слово сейчас может изменить всё — а особенно жизнь тех, кто стоял рядом: Маврики, Лиры, Кедра да и его самого. Старейшина махнул рукой — жест был коротким, почти небрежным, но в нём чувствовалась тяжесть принятого решения: время Тарка истекло, теперь слово за другим. Толпа качнулась, зашелестела, будто ветер пробежал по высокой траве, — все повернулись туда, откуда уже шёл Борх, вальяжно, неторопливо, точно не на состязание, а на собственный праздник. За ним, чуть отставая, двигалась его «свита» — двое крепких парней, которые несли в руках свёрнутые в рулоны эскизы. Они держались так, будто сами чертежи были драгоценностью, которую нельзя уронить ни на миг. Борх даже не смотрел на помост — он будто заранее знал, что всё будет так, как он задумал. — Вот оно, — произнёс он, поднимаясь на помост и разворачивая первый чертёж с таким видом, словно дарил племени величайшее сокровище. — Очистные сооружения канализации. Примитивные, да. Но именно такие, какие вы способны построить прямо сейчас, не дожидаясь чудес. Учитывая, что речь идёт о чертежах для несовременной общины, где всё делают сами жители из подручных материалов, примитивные очистные сооружения были максимально простыми — без сложной техники и электричества. Борх водил пальцем по чертежу, будто прокладывал путь прямо по площади, и голос его звучал ровно, уверенно — так, будто он не предлагал, а уже руководил стройкой. — Смотрите, — он ткнул в первую отметку. — Прямолинейная канава, небольшой уклон — чтобы вода сама шла. Всё, что нужно, — лопаты да крепкие спины. В начале ставим грубую решётку из веток или жердей: она задержит крупный мусор — ветки, тряпьё, всё, что плывёт по воде. Дальше пойдут «ловушки»: плетёные корзины или клетки из прутьев. В них набиваем солому, мох, камыш. Это и будет фильтр: задерживает волокна, шерсть, растительные остатки. А в конце канавы — участок с галькой и песком. Тут вода дочищается, прежде чем уйти в землю. Он на секунду замолчал, давая словам улечься в головах слушателей, и обвёл взглядом старейшин. Старейшина Арх наклонился ниже, провёл мозолистым пальцем по линиям чертежа, словно пытался ощутить их рельеф. — Без камня обойдёшься? — спросил он сухо. — Без глины, без обмазки? Борх не дрогнул. — Обойдусь. Камень — дело хорошее, но его ещё добыть надо, обтесать. А ветки, прутья, солома — всё это у нас под рукой. Плетение знают даже подростки, корзины вяжут в каждом доме. И гальку с песком на берегу реки набрать — не подвиг. Кедр, стоявший чуть поодаль, прищурился, разглядывая чертёж. — Уклон какой? — спросил он вдруг, шагнув вперёд, так что несколько голов повернулись к