Дочь друга для доминанта - Чарли Энн Маар

— Не знаю, Бьянка. Я не уверена, что у меня есть право вот так просто взять и попросить у Эдриана поехать вместе в отпуск на целую неделю.

— Пффф! Что значит, ты не уверена, что у тебя есть право⁈ Твой правовой билет с безлимитом у тебя в трусиках, Эль! Ну а вообще, я могу поговорить с Ником. Он сумеет убедить Эдриана приехать.

На самом деле, я бы с удовольствием съездила на Гавайи. Я там ещё ни разу не была. Отпуск на островах представляется мне романтичным и максимально откровенным. Воображение тут же рисует картинки, как мы голые валяемся на уединенном пляже, а песок липнет к влажной, солёной от океана коже.

— Давай сначала я сама попробую с ним поговорить. У меня вообще-то в планах была более серьёзная тема для разговора.

— Ты собираешься сделать ему предложение?

Я ржу.

— Нет. Ты с ума сошла⁈ Мы всего-ничего знакомы.

— Подумаешь! И что? Главное, что вы идеально друг другу подходите!

На экране компьютера вдруг мелькает уведомление рядом со значком почты. Не сбрасывая звонок и продолжая слушать, что там лепечет Бьянка, я нажимаю на значок и открываю входящее сообщение. Оно от нового пользователя с пометкой «срочно». Иногда это спам, а иногда интересные рабочие предложения.

Без задней мысли я жму на первый закрепленный файл. Их несколько.

На экране разворачивается видеопроигрыватель. Кровь стынет в жилах, когда из колонок на весь офис начинают звучать голоса. Эдриана и Марка Роя. А на видео наш секс втроём. Сверху надпись «трахаем вдвоём похотливую шлюшку».

— Аллооо, Эль, ты слышишь? — голос Бьянки приводит меня в себя.

Я резко подрываюсь с кресла и закрываю дверь. После чего возвращаюсь к столу на трясущихся на ногах.

— Бьянка, я тебе перезвоню, ладно?

— Оки, хорошо, буду ждать.

Сбросив вызов, я переключаю всё свое внимание на происходящее на экране.

Какого чёрта⁈

* * *

На видео хорошо видны наши лица. И моё, и Эдриана, и Роя. Каждое действие на видео имеет текстовый комментарий. Эти комментарии настолько неприятные и оскорбительные, что даже читать их противно, не говоря уже о том, чтобы произнести это вслух.

Я сглатываю горечь, собравшуюся в горле.

То есть, Эдриан снимал это всё на камеру и видео было слито в сеть⁈

Но зачем и кому это надо?

Кавилу? Рою⁈

Не может этого быть!

Неожиданно дверь в кабинет с грохотом распахивается и на пороге возникает крупная фигура моего отца. Он с презрением обводит меня взглядом. В его руке зажат телефон.

— Поверить не могу, что ты оказалась такой шлюхой! — рявкает он и бросает на стол мобильник с открытым на экране видео.

От резкого звука я… просыпаюсь.

Сначала не понимаю, где я нахожусь и что происходит. Сердце бешено грохочет в груди, в ушах шумит. Я суетливо оглядываюсь и, наконец, осознаю, что я в спальне Эдриана, у него в доме. Он лежит рядом. В помещении царит полумрак.

Очевидно, от моих резких движений Эдриан просыпается и устремляет на меня надоуменный и обеспокоенный взгляд.

— Что случилось?

Я громко стону, закрываю лицо ладонями и откидываюсь обратно на подушки.

— Сон дурацкий приснился.

От этого сна моё тело до сих пор липкое от пота.

Ну надо же… Это был всего лишь сон… Но всё происходило как наяву. Так реалистично и правдоподобно.

— Что за сон? — спрашивает Кавил, проведя пальцами по моему дрожащему плечу.

Сглотнув, я вкратце пересказываю ему всё, что видела.

Эдриан слушает без усмешки, с абсолютно серьёзным выражением лица, на прекращая успокаивающе поглаживать моё трясущееся тело.

— Во-первых, Эль, в действительности такое вряд ли могло произойти. Начнём с того, что ни я, ни Рой не снимали наш секс на камеру. Во-вторых, никому из нас нет никакой выгоды афишировать настолько личную информацию. Это было бы глупо. Особенно, если учесть, какие должности и какое положение в обществе занимаем мы с Роем. И в-третьих, что не менее важно, а возможно, гораздо важнее остального, я бы не причинил тебе вред, и никогда бы не позволил кому-то причинить тебе вред. Этот сон — отражение твоих тревог.

— Наверное, ты прав… Где-то глубоко в подсознании, я никак не могу полностью принять происходящее. Будто чего-то неосознанно боюсь.

— Ты сомневаешься во мне. — Чеканит он.

И это звучит не как обвинение или осуждение. Скорее, просто как факт.

Я перевожу взгляд на Эдриана. На несколько мгновений тону в его тёмных глазах.

— Я… не знаю, почему… Не знаю, что именно меня тревожит…

Кавил протягивает руку к моему лицу, проводит большим пальцем по нижней губе.

— Думаю, нам нужно серьёзно обсудить кое-что, Эль. Не сегодня. Завтра поговорим. Тебе необходимо выспаться.

Внутри появляется какое-то странное дребезжащее чувство, похожее на страх. Хотя Эдриана не делает ничего такого, что может заставить меня бояться.

Но в голове почему-то мелькает мысль, а что, если ему надоело нянчиться со всеми моими сомнениями и тревогами? Что, если ему нужна женщина, которая не будет дёргаться перед и после каждого нового секс-эксперимента, который он захочет устроить?

Кавил подтягивает одеяло выше. Приобнимает меня за талию и притягивает к себе.

Он спокойно и ровно дышит. Ничто не указывает на то, что он собирается разорвать нашу связь, но тревога мерзким червяком уже грызёт дыру у меня в груди.

Глава 41

Эль

Утро окрашивает дом в золотистые оттенки. Я сижу с большим бокалом кофе на крыльце и смотрю на лес, за пределами которого расстилается красивый голубого цвета залив.

Мне нравится это место. Здесь спокойно, тихо, а ещё легко дышится. И даже не скажешь, что там, за стенами этого дома, что позади меня, находится столько запретного и отвергаемого всем миром.

И, наверное, всё же стоит признаться, что в какой-то степени отвергаемого мной самой. Но, если быть до конца честной, я, скорее, боюсь, что этот мир отвергнет какую-то часть меня.

А какую именно?

Не знаю. Я думаю об этом с самого рассвета. Как только солнце протянуло свои первые лучи к Сан-Франциско, я открыла глаза и уже не засыпала. Эдриана будить не стала, чтобы спокойно поразмышлять.

Сколько раз за всё это время я приходила к выводу, что просто учусь быть собой и принимать себя со всеми гранями, которые никогда не будут приняты всецело окружающими? И сколько раз моё убеждение, что я, наконец, стала той, кем являлась изначально,