Перепрошит тобой - Жаклин Хайд

Вчера, когда лимузин поднимался по длинной подъездной дорожке к дому Фрэнка, я сразу заметила этот балкон и знала, что рано или поздно окажусь здесь, если представится случай.

Я просто не думала, что так скоро, но если мальчик Фрэнки считает, что может мной помыкать, он жестоко ошибается. Его приказ явиться в столовую в такой неприличный час привел к тому, что я оказалась здесь с первыми лучами солнца.

Если он действительно хочет видеть меня бодрствующей в такую рань, ему стоит усвоить, что для этого ему придется держать меня в своей постели. Чего никогда не случится.

Лениво почесав бедро, я наслаждаюсь солнечным светом и мысленно благодарю того, кто оставил пару синих спортивных штанов в моей новой комнате. Я обыскала два пустых комода, прежде чем нашла гардероб, где они были припрятаны. Мне не улыбалось оставаться внутри, когда он начнет орать мое имя, а те леггинсы, что были на мне последние три дня, определенно выглядели не лучшим образом.

Я отказываюсь склоняться перед волей этого мужчины, и ясно как день, что еще никто не действовал ему на нервы так, как это умею я.

Я ему нужна, бедному неуязвимому засранцу…

Я делаю глоток прекрасно бодрящего напитка из кружки, найденной на кухне во время утренних поисков, и закатываю глаза от наслаждения.

— То, что доктор прописал…

Когда я снова открываю глаза, то замечаю вдалеке, за пологими холмами, здания прямоугольной формы. Хм.

Я окидываю взглядом крышу и прикидываю, что угол не такой уж крутой, чтобы по ней нельзя было пройти, а вид оттуда откроется куда лучше. Интересно, какие сокровища прячет у себя Фрэнк Штейн? Уму непостижимо, какие штуки способен прикупить один из самых богатых людей мира.

Решение принято. Я ставлю кружку на каменный выступ балкона и поворачиваюсь к крыше. Забраться наверх должно быть делом пары минут, зато так осмотреть владения будет куда проще.

Я хватаюсь за край крыши и поднимаюсь выше на четвереньках. Новые туфли, найденные в гардеробе, уверенно цепляются за черепицу, пока я подбираюсь к гребню. Добравшись до вершины, я приседаю и плюхаюсь на самую высокую точку.

— Вау, — тихо произношу я, завороженная захватывающей дух красотой открывшегося пейзажа. Такой вид не стыдно было бы напечатать в глянцевом журнале про сады и усадьбы. У задней стены дома лениво шелестят ивы, поблизости сверкает зеркальной гладью живописный пруд, а чуть поодаль находится большая оранжерея, окруженная цветами. Солнечные лучи переливаются на стекле. Боже правый.

Такое чувство, будто шагнула назад во времени, словно кто-то скопировал старинное британское поместье прямиком из романа в духе Джейн Остин и прилепил его сюда, в Нью-Йорк.

Вдали под розовыми лучами солнца поблескивает огромная жестяная крыша. Интересно, есть ли у Фрэнка лошади?

Я вцепляюсь в каменные перила и вытягиваю шею, разглядывая то, что похоже на красно-белый навес, словно над цирком-шапито или на ярмарочной площади, виднеющийся еще дальше.

Прислонив ладонь козырьком к глазам и щурясь от солнца, я едва различаю еще один синий круглый шатер по соседству с большим красно-белым.

Что это такое? Ярмарка?

— Какого черта ты там делаешь? — раздается окрик снизу, от которого я чуть не соскальзываю с крыши.

Желудок подкатывает к горлу, а адреналин заставляет сердце бешено колотиться от внезапной опасности падения.

— Немедленно спускайся, — снова кричит Фрэнк, и я, свесив голову, вижу его шагах в двадцати ниже, из ноздрей его, кажется, вот-вот повалит дым от ярости.

Похоже, мистер Штейн наконец-то обнаружил в себе эмоции. Я внутренне усмехаюсь и покачиваю головой, глядя на него, сжав губы и уперев руки в боки, уверенно сохраняя равновесие.

Он стоит с угрюмой гримасой на лице, в серой футболке и, боже упаси, серых спортивных штанах.

— Осматриваю окрестности, а что же еще, — говорю я, весело помахивая ему рукой. — И тебе доброго утра, мистер Штейн.

— Я сказал, слезай, пока не сломала свою дурацкую шею, — рявкает он.

Ауф. Он просто не слушает, да?

— Нет, не думаю, что я это сделаю. Мне нравится вид, — отвечаю я, высокомерно вскинув подбородок и отворачиваясь от него, скрестив руки на груди.

Я смотрю на солнце, пока в глазах не выступают слезы, — назло ему.

— Гребанная раздражающая особь, — бормочет он, прежде чем грузно зашагать обратно внутрь, словно бульдозер на тропе войны.

Я наклоняюсь чуть сильнее, чтобы проверить, ушел ли он действительно, и морщусь.

Боже, можно было подумать, что после моих вчерашних усилий парень хоть немного расслабится, но он, кажется, закручен туже, чем когда-либо. Но бедняга глубоко заблуждается, если думает, что может помыкать мной.

Я позаботилась о том, чтобы быть на крыше ровно в девять утра и увидеть его реакцию, и, кажется, только что получила ее.

Мои брови взлетают вверх, когда я слышу, как дверь снова открывается и захлопывается, и могучая фигура Фрэнка снова выходит наружу и бросает на меня свирепый взгляд снизу вверх.

В ответ я одариваю его улыбкой, и он хмурится еще суровее. И чего он ожидал? Что я побегу вниз, как послушная сучка?

— Это последнее предупреждение. Я плохо переношу неподчинение, когда отдаю приказ, мисс Креншоу.

Я фыркаю и еще плотнее скрещиваю руки на груди.

— А я не веду переговоры с террористами. По крайней мере, не на рассвете…

Я застываю с глупо разинутым ртом в следующее же мгновение, когда он превращается в размытое пятно. Он слегка сгибает колени и с взрывной скоростью взмывает вверх, хватаясь за край крыши. Мускулы играют под его рубашкой, и я, завороженная, смотрю, как он, словно ниндзя, взлетает на карниз.

— Нет, реально, какого ху…

— Я, блять, сказал тебе слезать, — произносит он, расставив ноги для равновесия.

— Погоди-ка минутку, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Ты меня с этой крыши точно не стащишь, — возражаю, замечая, как его пальцы сжимаются, будто в готовности схватить меня.

В его взгляде вспыхивает опасная искра, когда он делает шаг ко мне.

— Ах! Нет-нет, — говорю я, угрожающе тряся указательным пальцем, как это делают родители, ругая детей в парке. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне вместо этого? — вырывается у меня, сама не знаю почему, но идея не так уж плоха: раз уж он здесь, может, расскажет, что это у него там за домом.

— Здесь небезопасно, — заявляет он, словно я сама не понимаю, что ходить по крыше на такой высоте — рискованно. Фрэнк делает еще шаг.

— Со мной все в порядке. Я просто хотела разглядеть те постройки вдали.