Заноза с топором - Дафни Эллиот

Глава 14

Гас

Пару лет назад я бы ни за что не поверил, что добровольно стану проводить вечера четверга в компании своих братьев. Но за последний год произошло столько всего, что в это и правда трудно поверить.

Так что вот я здесь.

У Финна дома, с пивом в руке, в кругу братьев. По очереди держим на руках малыша Тора.

Финн и Адель жили в уютном домике за городом с огромным садом и застеклённой верандой. Они сделали пристройку, когда Финн переехал, и вместе превратили это место в настоящий дом.

Клем обожала бегать по двору с собакой Адель и ещё одной, которая принадлежала Джуду, а мы, люди, могли спокойно наслаждаться летним вечером без нашествия комаров.

— Что, чёрт возьми, у тебя на ногах? — спросил Финн, когда я опустился в плетёное кресло.

Я с гордостью посмотрел на свои новые ботинки.

— Это мои парадные Тимбы.

— Парадные Тимбы? — переспросил Джуд, облокотившись на колени. — Тимбы — это для работы.

— Ага, — сказал Коул, развалившись на софе напротив. — Это же противоестественно, не?

— Единственное преступление здесь — это то, насколько хорошо я выгляжу, — отозвался я, открывая пиво. — Смиритесь, мальчики. Я самый старший и самый красивый.

— Он окончательно поехал, — сказал Джуд.

Он сидел на полу, почесывая уши своей собаке Рипли. Она сопровождала его везде, и все знали, что он разговаривает с ней чаще, чем с нами.

— Серьёзно, — пробормотал Финн. — Что с тобой случилось?

Я отпил пива и задумался.

— Я столько лет пытался спасти компанию. И в итоге провалился.

Они зашумели — как всегда, стараясь меня успокоить, но я покачал головой.

— Долгое время я чувствовал себя ужасно. Будто подвёл вас всех. А теперь я просто сотрудник. Прихожу, работаю, ухожу. И, знаете, мне это нравится.

Коул нахмурился и уставился на меня.

Мы только недавно начали нормально общаться, и между нами всё ещё было напряжение.

— Ты сейчас серьёзно говоришь о своих чувствах?

Финн тоже приподнял бровь.

Я подался вперёд, локти упёрлись в подлокотники, и кивнул. Казалось бы, после краха мечты всей моей жизни я должен был развалиться на части. А я был… удивительно в порядке.

— Ты кто вообще такой? — спросил Финн, баюкая Тора. — Я не припомню, чтобы ты хоть раз говорил о чувствах. Ты вечно с мрачной рожей.

— Это просто моё лицо, — отмахнулся я. — И я умею говорить о всяком.

Они все переглянулись с опаской.

— Ну, раз уж ты теперь такой открытый, — сказал Финн, покачав головой, — расскажешь нам наконец всю правду о своей бывшей? А то всё изворачиваешься.

— У него, наверное, пересадка личности была, — сказал Джуд, закидывая в рот горсть кренделей. — Может, дело в той поездке в Бостон?

Финн хмыкнул.

— Бостон — медицинский центр. Там, небось, умеют лечить хроническое мудачество.

— Да пошли вы, — я кинул в Джуда чипс. Он отскочил от лба, и Рипли тут же его подхватила и схрумкала.

Попробовать выразить словами, что произошло между мной и Хлоей, было почти невозможно. Это был не просто потрясающий секс. Мы соединились — смеялись, ругались, терялись друг в друге. И всё это изменило меня.

Во мне бушевал идеальный шторм эмоций. Может, у них, как у нормальных людей, развитие шло поэтапно. А я всегда был перфекционистом. Если уж за что-то брался — то полностью.

Так я оказался в техникуме. Так участвовал в соревнованиях лесорубов. Так начал вырезать скульптуры бензопилой. Я всегда нырял в дело с головой.

И после того, как так долго чувствовал себя в тупике, это был единственный разумный выход — повернуть в другую сторону.

— Всё случается не просто так. И какая-то высшая сила снова привела Хлою в мою жизнь. Понятия не имею, чем всё закончится. Но зачем закрываться и злиться, если можно просто принять всё, что может быть?

— Нам врача вызывать? — спросил Коул, смеясь. — Он совсем поехал.

— Я начал читать Брене Браун, — объяснил я.

Финн усмехнулся.

— Мама и до тебя добралась, да?

Я кивнул.

— Начал с её выступления на TED.

Джуд покачал головой.

— TED — это как входная доза Брене. Осторожно, брат, это затягивает.

— А потом были подкасты, — продолжил я.

— А потом ты не спал всю ночь, рыдая над «Мужеством быть уязвимым»? — подхватил Финн. — Чёрт, книга и правда хорошая. — Он посмотрел вниз и улыбнулся сыну, который начал просыпаться.

Джуд покачал головой.

— Надо держаться подальше от маминых книжек по саморазвитию.

Финн рассмеялся.

— Вот и нет. Это лучшее, что я когда-либо делал. Чтобы быть с такой женщиной, как Адель, мне пришлось измениться. Взять на себя ответственность, разобраться с прошлым и перестать бояться расти.

Младшие братья смотрели на него с сомнением.

— Дойдёте до этого со временем, — сказал Финн с видом мудреца, гладя по голове Тора. — Когда влюбитесь и поймёте, что нужно разобраться с собственными заморочками, чтобы быть хорошим партнёром для кого-то другого.

Когда, чёрт побери, Финн успел стать таким мудрым? Впрочем, это не имело особого значения. Я с ним был полностью согласен. Перемены были болезненными. Смотреть правде в глаза, какой я есть и каким хочу быть, было непросто. Но чем больше я работал над собой, тем меньше это пугало. Потому что она была здесь. И я был бы полным идиотом, если бы не сделал всё возможное, чтобы заслужить второй шанс.

— Как продвигается подготовка к фестивалю? — спросил я, указав на Коула бутылкой пива.

После года, проведённого на мамином диване, в пьяном и обкуренном тумане, его заставили отработать общественные часы. В итоге он стал ответственным за возрождение городского фестиваля.

Он был хорошим парнем. Запутавшимся, сбившимся с пути, но с добрыми намерениями. Я за него волновался, но он с каждым днём становился лучше.

Его лицо просияло.

— На самом деле, хорошо. У нас уже есть несколько крупных спонсоров, разрешения получены. Сейчас ищу поставщиков.

— Круто, — Финн поднял бутылку, и Коул чокнулся с ним.

— Дел ещё куча, но, думаю, у нас получится.

— Мы поможем, — сказал Джуд.

Я кивнул. Коул был младшим из нас и, по документам, моим сводным братом. Мне было одиннадцать, когда мои родители развелись, и отец женился на матери Коула. Мы росли вместе, и моя мама сделала для него больше, чем его родная. Но между ним и остальными всегда оставалась некая дистанция. Он был любимчиком отца — звезда хоккея, неприкасаемый, которому доставалось всё.

Долгое время я его за это ненавидел. Но теперь понял, насколько он сам пострадал. Я работал