Возлюбленная берсерка - Любовь Оболенская

друг мой, — улыбнулась я. — Я не могу присутствовать одновременно в двух городах. При этом я люблю Скагеррак, и останусь его правительницей. А вот Каттегату нужно будет выбрать себе нового правителя взамен Гуннара.

Народ заволновался.

— И правда, — раздались голоса. — Королева дело говорит. Нужно подумать, кто достоин стать новым конунгом нашего города...

— Я знаю того, кто, по моему мнению, мог бы разумно и справедливо править Каттегатом! — возвысила я голос. — Этот человек в свое время спас Скагеррак от сожжения его данами — а сегодня избавил всех нас от страшной братоубийственной бойни! Это мой муж, Рагнар Кожаные Штаны, который получил свое прозвище именно в честь спасения Скагеррака. Ну, что скажете, люди? Хотите ли вы, чтобы вами правил боец, способный не только в одиночку справиться с десятью вооруженными воинами, но также умеющий спасать и захватывать города? Воин, которому я доверяю как самой себе, и чьего ребенка ношу под своим сердцем?

Жители обоих городов принялись переглядываться, чесать затылки, скрести бороды...

Но их раздумья быстро прервал задорный голос юного Альрика.

— Да чего тут думать-то? Рагнар и правда великий воин, который к тому же у себя в Дании был конунгом. А еще он муж Лагерты, которая на моей памяти ни разу не дала никому плохого совета. Я доверяю своей дроттнинг, верю в удачу и силу Рагнара, потому отдаю свой голос за то, чтобы он стал правителем Каттегата!

— Мой голос тоже за него! — рявкнул Рауд, который уже успел подвесить на шейный шарф свою согнутую в локте руку. — Еще ни один проходимец не побеждал меня в драке! А этот дан легко уделал нас с Ульвом, причем я даже его ударов увидеть не успел. Если парень умеет так владеть своими кулаками, то и с городом должен справиться.

— Подтверждаю, — прорычал Ульв, который держал большой кусок льда на том месте, где когда-то был его глаз. — Если этот парень будет биться за Каттегат так же, как он дрался со мной, то этому городу крупно повезло.

Надо ли говорить, что после таких выступлений выборы конунга Каттегата прошли быстро. На шею Рагнара надели серебряную бляху с гербом города, которую победители сняли с шеи мертвого Гуннара, и на этом все закончилось. А когда люди разошлись по своим делам, мой муж повернулся ко мне — и широко улыбнулся.

— Не понимаю, чем я так угодил богам Асгарда, что они послали мне не только красивую, но и на редкость разумную жену, — проговорил он. — Там, где мной движет горячая кровь берсерка, что хорошо в битве, тобой руководит богиня знаний и мудрости Вёр — а это, несомненно, ценнее в делах управления людьми. Да и, пожалуй, в семейных делах тоже.

— Почаще повторяй это, милый, — улыбнулась я в ответ.

Глава 32

— И что, теперь ты уедешь в Скагеррак? — с тревогой спросил Рагнар после того, как мы вернулись в дом.

— А ты не хочешь этого? — лукаво улыбнувшись, спросила я.

— Не хочу, — набычился мой муж, словно ребенок, у которого собираются отнять любимую игрушку. Всё-таки я была небезразлична Рагнару. И, не скрою, было приятно чувствовать это моим женским сердцем...

— Мне придется съездить в Скагеррак, — уже серьезно произнесла я. — Но не одной.

— А с кем? — удивленно приподнял брови мой муж.

— С тобой, — усмехнулась я. — И с нашим войском. К счастью, Гуннар не сжег Скагеррак, да и вывез-то из него вместе со своими союзниками всего лишь треть наших запасов. Но и это существенное богатство, которое нам совершенно ни к чему терять.

— Не понимаю, что ты задумала, — покачал головой Рагнар.

— Узнаешь, — загадочно улыбнулась я.

...Этой ночью мы спали обнявшись, и — что уж тут скрывать — это было чудесно! Да, мы хотели друг друга, но я чувствовала, что уже нельзя... И Рагнар своим звериным чутьем это почувствовал. Вроде бы недавно пришли ко мне признаки беременности, но я ощущала, что ребенок уже толкается во мне. Пока еще робко и неуверенно, но вполне ощутимо...

— Ты родишь уже весной, — проговорил Рагнар, нежно гладя мой живот. — У медведиц беременность длится от шести до восьми месяцев, но берсеркам по рождению достаточно провести полгода в утробе матери. Я помню, что отец рассказывал, как он испугался, когда я родился шестимесячным. Но, едва появившись на свет, я зарычал и попытался укусить повитуху за то, что она меня чуть не уронила. И тогда отец понял, что со мной все в порядке.

— Уже весной... — прошептала я. — Так быстро...

— Мы с тобой другие, — произнес Рагнар. — Не такие, как остальные люди. Но бояться этого не нужно, потому что я всегда буду рядом с тобой и с нашим ребенком...

«Всегда ли?..» — когтем царапнула по моему сердцу мысль.

Где-то в глубине моего сознания ворочалась тень, оставшаяся от воспоминания о моей прошлой жизни. Был ли Рагнар Кожаные Штаны верен своей Лагерте? Одна ли жена была у него, или несколько? Я же точно знала это раньше...

Но нет.

Как только я пыталась прикоснуться своей мыслью к этой тени, она ускользала от меня, словно призрак, которого на самом деле просто не существует. Ну да. Наше будущее еще не настало, и я просто не могу помнить того, что еще не произошло...

Что ж, даже если в моем времени и помнили о том, что Рагнар бросил свою Лагерту — или же она оставила его — теперь всё в моих руках! Я не та робкая девочка, в чье тело впихнула меня судьба. А это значит, что будущее нашей семьи теперь зависит от меня! И я, подобно разъяренной медведице, готова грызться за него хоть с самими норнами! И наплевать что они там наплели в процессе своего рукоделия! Сплетут что-то не то — так теперь я знаю дорогу в Мидгард, где ошиваются эти девы. И коль что не так, клянусь бородой моего отца О̀дина, этим рукодельницам не поздоровится!

Придя к такому решительному выводу, я уснула с улыбкой на лице в объятиях своего мужа — и утром проснулась с чувством, что я выспалась так замечательно, как не высыпа̀лась никогда в жизни!

— Прекрасное ощущение, не правда ли? — улыбнувшись, спросил Рагнар, наблюдая, как я сладко потягиваюсь после сна.

— Не то слово! — промурлыкала я.

— Это сейчас твое тело привыкает к силе медведицы, — пояснил мой муж. — И она ему нравится!

— Такое не может не нравиться! — отозвалась я, чувствуя, что запросто могу пробежать километров пятьдесят, или же под настроение воткнуть