Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я видела, как оживал взгляд генерала при моем появлении. Я видела улыбку на его лице.

«Не допускай этого! Ты — сиделка. Он — пациент. Пациенты привязываются к сиделкам. Может, он не отдает себе отчета, но ты! Ты должна это понимать. И не должна этого допускать, не должна этим пользоваться» — строго прошептала я себе, словно предостерегая от опасности.

Мой собственный голос здравого смысла стал моим внутренним стражем, напоминанием о границах, которые я должна должна соблюдать, о рамках, за которые не должна выходить.

Я ведь столько раз могла воспользоваться чувством, которое вызывала у пациентов! И у меня был бы свой дом. Да что там дом! Я бы давно купила то самое поместье! Но я считала, что нельзя пользоваться расположением тех, кто попал в беду, нельзя играть на чувствах пациентов ради собственной выгоды. Поэтому кроме зарплаты и благодарности я не брала больше ничего.

«Не допускай!».

Я буду повторять это каждый день, словно мантру, шепча её в тишине ночи и в суете дневных часов. Эти слова станут моим щитом, моим маленьким протестом против всепоглощающей страсти.

На утро я уже чувствовала, что теперь все будет по-другому.

Я так решила.

И буду следовать своему решению.

Поначалу было сложно. Я старалась избегать взгляда Аврелиана, словно боясь, что могу потерять контроль. Я старалась быть ласковой, вежливой, заботливой — будто защищая себя, строила невидимую стену. В мыслях я чертила границу, через которую не должна переступать ни под каким предлогом.

«Сначала расположить к себе, чтобы человек был готов сотрудничать, а потом начинать постепенно отдаляться!», — повторяла я правило.

Работа сиделки напоминает труд мамы, которая учит ребенка делать первые шаги, а сама постепенно убирает руки и медленно отходит в сторону.

Мне казалось, что Аврелиан чувствовал изменения.

Я постоянно ловила на себе его взгляд.

Он смотрел так, словно пытаясь прочитать мои мысли, понять мои тайные чувства, найти ответ на незаданный вопрос. Его глаза заставляли моё сердце биться быстрее, даже когда я пыталась вести себя, как подобает хорошей сиделке.

Скрепя сердце, я старалась казаться непринужденной, скрывать свои переживания за маской сдержанности. Но внутри всё было сложнее: я чувствовала, как между нами растёт невидимая нить, притягивающая и одновременно пугающая.

Через неделю мы преодолели весь длинный коридор!

Туда и обратно.

Это было настоящее испытание! Победа, за которую я заплатила ценой собственной нервной устойчивости.

Я переживала за каждый шаг. Болела за генерала всем сердцем.

И вот у нас получилось!

Но, возвращаясь в комнату после этого долгого и трудного путешествия, я не заметила искрящейся радости в глазах Аврелиана.

Я искала ее, но находила.

Словно его что-то тревожило.

В то же время его лицо оставалось спокойным, как скала, будто он не делал ничего особенного. А я, радуясь, словно маленький ребёнок, отметила на стене покорённую вершину, поглядывая наверх, где под потолком в сквозняке открытого окна шелестели другие, которые только предстоит покорить.

Мысленно я хвалила себя, восхищалась его мужеством, чувствовала, как внутри разгорается огонь победы, словно пламя в сердце, зажжённое только для него. Вся моя душа наполнилась гордостью за его силу, за его стойкость, за его способность держаться и бороться.

Но, кажется, этой радость была только у меня.

— Ну, это только начало… — произнесла я, вздернув подбородок, и мой голос звучал ободряюще, хотя сердце трепетало, как птица в клетке. — Мы продвигаемся очень быстро! Я думала, что до конца месяца мы только начнём проходить коридор, а тут — уже почти добрались до середины.

«К тому же…» — мысленно добавила я, поглядывая на комнату, — «я не вижу никаких признаков стихийной силы. Ну, только позвякивание люстры. Над головой. Прямо сейчас».

Я подняла глаза, делая ловкий, уверенный шаг к стене, словно пытаясь скрыть свою внутреннюю тревогу за внешней храбростью. В этот момент моё сердце билось так громко, что, казалось, его было слышно за стенами.

Если честно, я была уверена, что дело в зелье. И даже почти смирилась с мыслью о том, что Элеонора ищет способ помочь мужу.

Но люстра, которая начала раскачиваться, явно была со мной не согласна!

Аврелиан тоже поднял глаза к потолку и его брови нахмурились.

— Итак, сейчас у нас по расписанию обед, — произнесла я, стараясь говорить непринуждённо, хотя внутри чувствовала себя как весёлый тамада на похоронах.

Мой голос чуть заметно дрожал, и я не могла избавиться от ощущения надвигающейся опасности.

— Я хочу спросить тебя, — внезапно произнес Аврелиан, и в его голосе прозвучало что-то, напоминающее удар по столу ладонью. — Как долго это будет продолжаться?

Глава 52

Предвестник

Его голос казался спокойным, уверенным, как у военного, готового к любой битве. Но я заметила, как он слегка склонил голову набок, а взгляд стал чуть более напряжённым, испытующим.

— Ну, я думаю, что через месяц трость станет просто красивым аксессуаром, — улыбнулась я, стараясь придать себе уверенности. — Если мы будем двигаться такими темпами, — добавила я, — всё будет хорошо.

— Нет, не это, — прервал он, и его голос стал чуть настойчивее.

Я снова подняла взгляд на люстру. Она зазвенела, вторя его словам, словно сама участвовала в разговоре.

— А что? — я сделала вид, что удивлена. — Ты о чём сейчас?

— О том, что ты отдаляешься, — произнес он, и в его голосе прозвучала тень боли. — Я это чувствую. Я уже проходил через это. И я не мог этого не заметить.

— Я? — улыбнулась я, стараясь сохранять спокойствие. — Я не отдаляюсь! С чего ты взял?

Я сглотнула, стараясь сохранить на лице приветливую улыбку, хотя внутри меня бушевали кошки — царапались, орали дурными голосами и гадили. Я чувствовала, как держу себя в эмоциональном кулаке, зная, что в любой момент моя рука ослабеет.

И тут я увидела, как генерал встаёт, с опираясь на трость. Его фигура — сильная и уверенная — словно обрела новую мощь, несмотря на хромоту.

— Зачем же так резко? — дернулась я, глядя, как кончик трости с глухим стуком ударился об пол.

— Я хочу получить ответ на свой вопрос! — произнёс Аврелиан, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, словно надвигалась буря. — Почему ты отдаляешься от меня?

Он медленно направился ко мне, и я заметила, что его походка стала увереннее. Хромота беспомощности уступала место силе.

— Я же сказала, что не отдаляюсь, — прошептала я, но в моих глазах уже читалась тревога.

И тут — ужасное совпадение: люстра снова качнулась, как будто кто-то невидимый толкнул ее рукой.

— Хватит! — рявкнул Аврелиан,