Генерал - Дракон! Будь моим папой! - Кристина Юрьевна Юраш

— Шака… кто? — спросила Сибби.

— Понятно, — кивнула я. У меня даже чувство обиды появилось. Он был распространен, а о нем никто не помнит!

Библиотеки закрыты, но с пустыми руками завтра не придешь! Я вспомнила драгоценную книжку ректора по организации досуга родителей и детского сада, понимая, что будь проклят тот день, когда он ее увидел и спросил, сколько она стоит!

— Шакалоп! — перерывала я книги, как вдруг нашла смутные очертания какого-то странного животного, похожего на зайца с рогами и крыльями птицы. Картинка была черно-белой, очень схематичной.

На мгновенье я представила, как завтра все принесут шикарных шакалопов, а мы, как всегда, не справимся, так прямо злость взяла. Вот бы отшакалопить ректора как следует этой книжкой. Нет, чтобы домик нарисовать или букетик цветов!

— Ладно, сейчас сделаем зайца, потом будем красить, — решила я, наливая чай.

Я собрала все, что было в доме, чтобы начать сборку зайца. Для начала я решила сделать тесто для лепки. Потом отмела эту мысль, решив пустить в дело старую шапку. Пусть наш шаколоп будет самым шаколопистым среди всех!

Пока что я пыталась сделать выкройку. Из хороших новостей. Тушка вышла неплохая. А вот с рогами проблемы. Я доломала старый зонтик, пытаясь молотком на столе согнуть в форме оленьих рогов две тонкие железяки. Глухие удары нарушали ночную тишину. Но железка не гнулась. Я решила подогреть ее магией, чтобы согнуть. Пришлось достать тазик, чтобы остужать готовый рог.

Между ударами молотка, я услышала стук в дверь.

Видимо, сейчас соседи уйдут озадаченные вопросом, что такое шаколоп!

Я подошла к двери, открыла ее, видя на пороге генерала. Я, с красными глазами и молотком в руке встретила его в коридоре.

— Ты что? Плакала? — спросил он, вглядываясь в меня. — Тебя кто-то обидел?

— Шакалоп меня обидел! — выдохнула я, ведя его на кухню, где временно разместилась и кузня, и швейная мастерская.

— Так, не задень, — прошептала я, видя с каким изумлением генерал смотрит на заставленный очень нужными вещами стол.

— Шака… кто? — спросил Эрфольг.

— И ты туда же! — усмехнулась я. — Так, если я тут постучу, ты не против?

Я снова поставила ногу на табуретку, прижимая ею жесткую проволоку и стала последовательными ударами ее гнуть в нужном направлении. Послышался кашель. У меня мужик чаем поперхнулся.

— Так, поясняю, — заметила я вопрос в глазах. — Шакалоп — это какой-то вымерший рогатый заяц. Он приносил несчастья. И завтра его нужно принести в садик! А мне нужен хороший каркас для рогов!

Я лихо прокашлялась, закинула волосы за спину и с хрустом разогнула уставшую спину.

— А магией нельзя? — спросил он.

— Нельзя, — выдохнула я. — Только руками!

— Так, дай сюда, — произнес Эрфольг, отставляя чай.

— Тут просто заклинания формы, поэтому гнуться не хочет! — проворчала я, давая ему спицу зонта. Я увидела, как ее взяли огромные руки и стали выгибать. Я впервые видела, чтобы заклинания трескались под натиском грубой силы, и пребывала в латентном женском восхищении.

— Так, у меня там глаза закипели! — бросилась я к кастрюльке, в которой варилась местная смола для ремонта обуви примерно нужной формы. На всякий случай я покапала много капель, чтобы потом выбрать подходящие. Просто у меня не было даже бусин нужного цвета. Зато были краски.

Я кряхтела, сгоняя пар с кастрюли.

Я крепила первые, можно сказать, молочные рога, прикидывая, где можно взять проволоку в двенадцать ночи. На ходу я стала одеваться, погруженная в собственные мысли.

— Ты куда? — спросил генерал.

— На дело, — выдохнула я. — Проволоку воровать. У тебя дома есть проволока?

— А зачем она мне? — удивленно спросил генерал.

— Вот! А я знаю, где есть! Там у соседей водосток магией уже не держится, так они его проволокой примотали.

— Может, я поищу? Спрошу в девизии? — спросил Эрфольг. Он смотрел на меня странным взглядом.

— Действовать надо быстро! Пока мы ее найдем, нам уже его красить надо будет! А тут рядышком! Там еще и крылья собирать! — сообщила я грустную новость. — Я подушку распотрошила и старый веер. Клей варится. Посидишь пока дома?

— Нет, я лучше с тобой пойду! — усмехнулся генерал.

— Я бы тоже не захотела оставаться наедине с недоделанным шаколопом! — согласилась я, глядя на мохнатую тушку, с недоделанными рогами.

Мы вышли в ночь, а я прижала палец ко рту: «Ш-ш-ш!».

— Так, — прошептала я. — Я отвинчиваю, а ты стоишь на стреме… Мало ли, вдруг соседи проснуться!

— Давай я зайду к ним и куплю у них эту проволоку! — предложил Эрфольг.

— Не прокатит, — усмехнулась я, тыча пальцем на водосток. — Мы у них несколько досточек уже стащили, чтобы сделать скворечник! Они на нас очень обижены. К ним кто-то там забежал в дырку и весь огородик истоптал!

Ничто не сближает людей, как общее преступление. Пока я тихонько отматывала проволоку, генерал стоял в тени дома. Адреналин просто зашкаливал, когда железный водосток, латанный и перелатанный, тихонько бряцал о стену.

— Есть! — прошептала я, глядя на полметра добычи. — Уходим! Быстро!

И мы бросились в сторону дома. Я беззвучно прикрыла дверь.

— Ты что-то не договариваешь про соседей, — заметил генерал, а я впервые увидела у него в глазах огоньки азарта.

— Да, не договариваю. На поделку дары природы, мы украли две тыквы и десять яблок. Денег не было от слова совсем! Так, нам нужно к утру сделать вот это!

Я ткнула пальцем в картинку.

Генерал сидел и крутил рога, я вырезала из картона крылья, потом мазала их клеем и выкладывала перьями. Кастрюлька на плите остывала и смотрела на нас разнокалиберными капельками глаз.

— Я вообще такого животного не помню, — сознался Эрфольг, проверяя, симметричные ли рога или нет.

— Ничего, детский сад быстро латает пробелы в родительском образовании, — выдохнула я, сверяясь с рисунком и прикладывая крылья к туго набитой мохнатой спине. Мы их на проволоку посадим, чтобы можно было их расправлять и собирать.

Я развела кипяток и стала в него крошить бумагу, добавив чуточку клея.

— Сейчас будем обклеивать рога! — заметила я понимая, что два часа ночи, а зверь уже как бы вырисовывается. Только одно меня смущало. Его пора бы начинать красить, а в какой цвет, я даже не знала! Может, он полностью черный! Или какой-нибудь в крапинку! Или пестрый!

На том свете икалось все вымершим шакалопам, но я лепила бумагу на бумагу, делая папье-маше.

— Ты могла бы сказать раньше, — заметил Эрфольг, листая книги в поисках портрета шаколопа в красках.

— Я узнала об этом в одиннадцать вечера, — сообщила