Отдам папу в хорошие руки - Лана Гриц

Он проводит рукой по затылку, взъерошивает волосы. А я тихо жду. Это его история, не моя.

Дима делает шаг ко мне и снова ставит руки по бокам от моих бедер, заключая меня в плотное кольцо.

— Я должен тебе все рассказать, — произносит он хрипло. — Чтобы у нас не было недомолвок. Чтобы ты не думала… не знаю… фигню всякую.

Он смотрит мне в глаза.

— Лена – сестра моей бывшей жены. И крестная Вари.

Вроде бы все становится на свои места, но одновременно и все рушится.

Дима чуть наклоняет голову, взгляд становится тяжелым.

— Когда я остался один с Варей, она помогала мне с дочкой.

Грудь сдавливает так, что мне хочется его обнять. Просто обнять и прижать. Но я стою, потому что он держит меня между собой и столешницей, и это волнующе действует на меня.

— Я тогда понял, что я вообще не могу обращаться с детьми. Я возвращался в пустую квартиру, где до этого было двое. И маленькая девочка, которая все время искала маму, — на его щеках появляются желваки. — А я не знал, что с ней делать. Я же работать должен, людей спасать. Я уйти не могу, — он сжимает пальцами переносицу. — Я тогда по полгода не спал нормально. Я боялся остаться с ней один на один. Потому что не знал, как быть отцом. Я бегал по квартире, как идиот, и пытался понять, что ей нужно, что ей нельзя, почему она плачет. Я даже хвостик ей завязать не мог. Понимаешь?

Понимаю. Слишком хорошо его понимаю.

А еще мне хочется спросить о его бывшей жене. Что произошло, раз он так резко остался один на один с малышкой? Но я жду. Возможно, он откроется мне сегодня полностью.

— Лена приходила к нам, занималась Варей, готовила. Иногда просто сидела, чтобы я хоть немного поспал, — он смотрит на меня, — я ей очень благодарен, и она это знает.

Голос Димы становится серьезнее.

— Но, Лиза, между мной и Леной ничего нет, никогда не было и не будет. Ключи у нее были, потому что я ей их дал. Потому что у нас дома были Варины игрушки, ее кроватка, ее вещи. Так было проще для всех.

Я чувствую, как что-то горячее подкатывает к горлу. Может, облегчение. Может, страх.

— Я честно не видел того, что увидела ты. Не замечал, что Лена, — он на секунду задумывается и подбирает слово, — считает нашу с Варей территорию своей. Такого больше не повторится.

Он говорит это уверенно и без тени сомнения.

— Я со всем разберусь. И если она скажет тебе что-то неприятное, или обидит тебя, ты сразу же говоришь мне. Поняла?

— Да я и сама могу постоять за себя! — хмыкаю я.

Мне одновременно хочется накричать на него и прижаться к нему. Хочется сказать «да», но внутри еще кипит обида.

— А ведь я и правда подумал, что ты сбежала. Что ты не хочешь, — он сглатывает, его взгляд опускается на мои губы, — не хочешь иметь со мной и с Варварёнком ничего общего.

— Я никогда так не думала, — сразу отвечаю я.

Я невольно подаюсь к нему ближе. Он медленно поднимает руку и большим пальцем скользит по моей щеке. Кожу обжигает там, где он касается меня.

— Почему тогда сразу не сказала мне правду?

— Не хотела лезть в твою жизнь, — у меня перехватывает дыхание. — Я думала, что ты с Леной, а я просто так…

И прежде чем я успеваю подобрать подходящее слово, Дима наклоняется, и его губы накрывают мои. И целует он меня так, как целуют мужчины, которые долго держали себя в руках.

У меня подкашиваются колени, в груди все вспыхивает.

Я пытаюсь отстраниться от него, но он тут же крепко обнимает меня и вдавливает в себя. Тогда я начинаю несильно бить его кулаками в грудь, но он одним движением ловит мои запястья. Его стальные пальцы впиваются в нежную кожу, он заводит мои руки за мою же спину, и я оказываюсь прижатой к нему так плотно, что воздух мгновенно вылетает из легких.

И я больше не сопротивляюсь. Я отвечаю на его поцелуй всем телом, каждой нервной клеточкой.

Когда Дима отрывается от меня всего на пару сантиметров, он выдыхает мне в губы:

— Это, чтобы ты знала, что я выбрал тебя.

Он медленно отпускает мои запястья, и его ладони ложатся на мою талию. И я уже не уверена, что хочу, чтобы он отходил от меня хоть на шаг.

Я обнимаю его за плечи, смотрю в его усталые глаза и улыбаюсь.

Дима неожиданно подхватывает меня под бедра и сажает на прохладную столешницу. Халат слегка расходится в стороны, оголяя мои ноги. Его широкие ладони ложатся на коленки, он разводит мои ноги и одновременно скользит руками вверх по бедрам.

Меня бросает в жар, когда его пальцы пробираются под край пижамных шорт.

— Дима, остановись.

— Я не сделаю ничего лишнего.

— Дим, — я хватаю его за руки, — Варя спит в комнате. Она вот-вот проснется.

Он смотрит на меня сонным взглядом.

— Я просто хочу постоять вот так, — он обнимает меня за талию, прислоняется щекой к моей груди. — Просто. Постоять.

Я утыкаюсь носом в его макушку, обнимаю его, прижимая к себе.

И мы стоим так не меньше десяти минут. Мое сердце успокаивается, как будто все нормально, как будто так и надо.

— Дим, тебе нужно поесть и ложиться отдыхать.

— Мгм, — мычит он мне в грудь.

— Товарищ капитан, вы не расслышали мой приказ? — наигранно строго произношу я. — А ну-ка быстро исполнять.

Он начинает тихо посмеиваться, а потом его коварные пальцы начинают меня щекотать. Я извиваюсь на столе, пытаюсь оторвать его руки от себя и сдержать громкий смех.

— Пожалуйста, не надо, Дима, — шиплю я и хохочу от щекотки. — Перестань. Перестань!

— А кто это у нас тут такой ревнивый? — издевается он.

И тут я начинаю тоже его щекотать. Юшков отпрыгивает от меня как от прокаженной.

Я с удивлением приоткрываю рот.

— Ага! Так ты тоже боишься щекоток.

— Безумно.

— И ревнивый, значит.

— Очень ревнивый,