Отдам папу в хорошие руки - Лана Гриц

— Хорошо.

Варя выбегает из туалета, халат доктора уже почему-то заправлен в шорты.

— Папуя, мы узе уходим???

Он быстро приседает, берет ее за ручки.

— Меня вызвали на работу, а ты остаешься с Лизой. Слушайся ее, поняла?

— Поняла! — повторяет Варя, и Дима целует ее в макушку.

Дима уходит, а Варя жмется ко мне, словно уловила все напряжение момента.

— Мамуя, он сколо велнется?

— Да, моя хорошая, скоро.

ГЛАВА 31.

Лиза

В раздевалке садика мамочки всегда твердили: «Спит ребенок, спи сама, иначе потом пожалеешь».

Тогда я смеялась, а сейчас я бы им еще спасибо сказала. Потому что после плотного обеда, который мы с Варей кое-как сварганили вдвоем, и который она гордо назвала «лесебный супь доктола Ваи», меня накрыло так, будто кто-то выключил тумблер «энергия».

Я только успела лечь рядом с Варей на диван, поправить плед и все. Меня просто уронило в сон. И я уверенна, что заснула я быстрее малышки.

Последнее, что помню, как Варя рассказывала про новые обои в своей комнате с зайцами и звездочками, и я даже не смогла дослушать до конца ее рассказ. Просто вырубилась.

И вот теперь меня будит резкий звонок домофона. Я открываю глаза, моргаю, пытаясь понять, где я. Плед сбился куда-то в ноги, Варя уткнулась лбом мне в плечо и тихо сопит. У нее на щеке отпечатался след от подушки.

Я аккуратно встаю и накрываю ее пледом. Слабость никуда не делась, но хотя бы в жар не бросает.

Звонок повторяется. Это, наверное, Дима.

Я приглаживаю волосы и подхожу к домофону, поднимаю трубку.

— Кто там? — сонным голосом спрашиваю я и сдерживаю зев.

— Это я, Федя.

У меня перехватывает дыхание так резко, что я чуть не подавилась собственным воздухом.

— Федя?

— Ну да, — спокойно отвечает он, — откроешь?

Рука сама нажимает кнопку. Дверь я открываю уже на автопилоте, пытаясь понять, что вообще происходит и почему он здесь.

И тут на лестничной клетке появляется Федя. Но он другой. БЕЗ усов.

Я моргаю. Потом еще раз, потом третий, вдруг это глюк?

Но нет.

Он стоит серьезный и чисто выбритый, держит в руке какой-то пакет.

— Привет, — с улыбкой говорит он.

— Ты, — я указываю пальцем на его лицо, — ты где оставил свои усы?!

Федя усмехается и даже немного смущается.

— Сбрил.

— Зачем?

Он теперь выглядит моложе лет на десять. Даже глаза другие, какие-то открытые и мягкие.

— Я тебя не узнаю, — я все еще смотрю только на его лицо. — Без усов ты… ты… Ну… это…

Федор приподнимает бровь:

— Более человечный?

— Более… не знаю, восточно-европейский? — на меня накатывает смех от нервов и удивления.

— Сочту за комплимент. Я сбрил их, чтобы понравиться тебе.

Вау! Вот это жертвы!

— Твоя мама сказала моей маме, что ты заболела. Я решил тебя проведать, — он протягивает мне пакет. — Я фруктов тебе купил. Витамин C там, все дела.

— И адрес мой тебе моя мама сказала?

— Да, — кивает он.

Вот сводница, а! Ну сколько можно?!

Я продолжаю стоять в дверях, босая, с пятнами мази на лице, с растрепанными волосами. Но Федя смотрит на меня так, будто перед ним стоит вполне нормальная женщина.

Никого не смущает моя ветрянка, а я загонялась…

— Проходи.

Федя входит в квартиру, разувается и сразу замечает кроссовки Вари.

— У тебя такая маленькая нога? — шутит он.

— Дочка знакомого в гостях, — улыбаюсь я. — Только она сейчас спит, тихий час.

Мы тихонько заходим на кухню. Я ставлю пакет с фруктами на стол и опираюсь ладонями о столешницу, чтобы голова не кружилась, слабость накрывает волной.

Федя замечает это, но не произносит ни слова, а вместо этого начинает рассказывать.

О витаминах.

О необходимости пить больше воды.

О том, что ветрянка – вирус, который проявляется чаще всего при снижении иммунитета.

О том, что свежие фрукты, особенно цитрусовые, содержат…

Я перестаю слушать на слове «цитрусовые».

Потому что, если честно, состояние у меня хреновое, а слушать лекцию из энциклопедии – последнее, на что у меня есть силы.

Я киваю через равные промежутки времени, изображая вовлеченность.

Федя садится за стол, складывает руки на поверхности, как школьник и продолжает.

— Также я подумал, что тебе, возможно, нужно лекарство от…

— Федь, — я поднимаю руку, останавливая словесный поток, — ты знаешь, что иногда люди могут просто прийти, пожелать здоровья и не устраивать марафон лекций?

— Оу, извини, я утомил тебя?

— Немного. Чай или кофе?

— Чай.

Федя хмурится, но я уже слишком уставшая, чтобы сглаживать углы.

— Прости. Просто день такой тяжелый, и я уже устала. И температура. И…

И Дима.

И Варя.

И автобус, который упал с моста.

И то, что все внутри у меня спуталось в один бесформенный ком.

— Я понимаю, — тихо произносит Федя, пока я наливаю нам чай.

— Ты и себе делаешь чай? — спрашивает он.

— Угу.

— Но тебе лучше пить теплый чай. Можно с медом…

И он снова начинает. Я тихо бьюсь лбом об дверцу кухонного шкафа.

— Федь, пожалуйста.

И слава богу в кухне воцаряется тишина. Я почти готова расплакаться от облегчения.

Ставлю перед ним чашку с чаем. Федя делает вдох, словно собирается вежливо спросить: «Ну раз уж мы сидим, может, поговорим о твоем рационе?».

Я поднимаю палец:

— Только попробуй начать новую лекцию, и я выгоню тебя.

Он смотрит на меня немного обиженно. Мы застываем в этой нелепой кухонной паузе:

Я – со свой любимой кружкой в руках с ГОРЯЧИМ чаем.

Он – чисто выбритый, серьезный и до тошноты нудный.

И именно в этот момент из комнаты раздается:

— Мамуя?!

Варя проснулась.

И я мысленно благодарю судьбу за этого маленького ангела, потому что ее голос – это спасательный круг, который выдергивает меня из лекции «как надо правильно жить».

— Я здесь, Варюш! — кричу я.

Я слышу четкие шлепанья босых ножек по полу. Федя почему-то напрягается, сидит за столом, выпрямившись, будто на приеме у президента.

В проеме появляется растрепанная и сонная Варя, ее взгляд мгновенно падает на Федю.

Она замирает, моргает, и очень-очень долго смотрит на него.

Вот она – чистая и кристальная