Дорога жизни. Книга 1 - Эмили Ли

Азуры не могли почувствовать происходящее, зато мог он. Всепоглощающая энергия тьмы разливалась по лесу и пожирала всё живое. И её источник сейчас лежал на земле, свернувшись калачиком. Маленьким и одиноким. Черные тонкие нематериальные щупальца тьмы вылезали из земли, впитывались в тело ведьмы и расползались прочь, помноженные на одолевавшую её ненависть и горе.

Земля вокруг Лайи постепенно чернела, как от пожара. Вслед за темной пожухлой травой, стали гибнуть и ближайшие деревья. Вмиг ставшими сухими и черными листья падали вниз, кружась и плача…

Фенрис не мог подойти ближе: его магия умирала от каждого последующего шага, поэтому пришлось снова отойти на безопасное расстояние. Попытки докричаться до Лайи не помогали. И всё, что он мог, это смотреть, как она гибнет, ведь у тьмы всегда была своя цена. И сейчас эта цена — жизнь рыжеволосой девушки, которая уже не кричала, а просто лежала и таяла, умирая вслед всей остальной природе.

Собственное отчаяние сводило с ума, мешая рационально думать. Видеть Лайю такой было невыносимо. И память ещё, как назло, подбрасывала воспоминания.

Красивая и неземная… кружится на поляне перед домом и подставляет руки солнцу…

Счастливо и беззаботно смеётся над шутками танэри, отвечает теплом на тепло взгляда юного азура…

Умиротворенно измельчает растения и поет, кожа при этом чуть поблескивает колдовским светом…

Сосредоточенным видом обрабатывает его раны и перевязывает. Маленькие пальчики легко и осторожно блуждают, стараясь не причинить ему ещё большей боли…

Держит его за руку, не дает ступить за край. Возвращает…

Замирает, почти не дыша… Так близко, что можно коснуться губами губ…

Фенрис сорвался с места и побежал. Магия стремительно покидала его тело, забирая с собой и физические силы, но он продолжал бежать… Собственная жизнь казалась такой пустой и ничего не значащей, по сравнению с тем, что на свете больше не будет её, красивой, рыжей ведьмы. Он упал возле неё на колени и приподнял, прижимая к себе.

— Лайя, очнись! Лайя, я здесь! — звал он её, обнимая и укачивая. Так страшно и пусто внутри. Неужели он опоздал? Неужели темная субстанция поглотила её и забрала жизнь? — Открой глаза. Слышишь?! Всё будет хорошо! — Голова закружилась, стало тяжело дышать, голос ослабел. Собственное, отмеренное ему время заканчивалось. Он уже не мог говорить, шептал: — Лайя…

Ресницы дрогнули… Её зелёные глаза открылись и силились его различить. Фенрис слабо улыбнулся.

— Умница… — прошелестел его голос.

— Фенрис, — она дотронулась до его щеки, — ты снова вернулся за мной. Фенрис…

Она горько заплакала, прижимаясь к нему. И он вдруг подумал, что в этом звуке было больше жизни, чем во всем, что было до…

Тьма отступила.

Фенрису стало гораздо легче, хотя общая слабость всё ещё ломала тело, призывая его прилечь. Наверное, так и стоило поступить, но он продолжал сидеть и обнимать её, гладить по волосам, успокаивать.

Лайю укрыла пустота, и в этом было спасение. Словно тьма забрала все её чувства и мысли с собой, а взамен подарила этого мужчину, стук сердца которого составлял сейчас смысл её жизни. Постепенно к этому добавился один-единственный страх. Лишь бы не отпустил. Не ушел. Не оставил одну.

— Уже стемнело, пойдем отсюда, — прошептал он спустя время.

Он помог ей подняться и, держа за руку, куда-то повел. Лайя послушно шла следом. Когда выжженная черной магией земля закончилась, Фенрис остановился.

— Здесь заночуем, — произнес он, подводя её к большой раскидистой ели.

Едва Фенрис сел, притянул девушку к себе, снова заключая в объятия. Лайя облегченно выдохнула, устраиваясь в его руках: мысль о том, что он отодвинется и сядет отдельно, была слишком мучительна. Она подняла на него благодарный взгляд и ласково провела ладонью по щеке со шрамом. Порыв был столь естественным, что подумать о неправильности жеста не успела.

— Ты мог умереть, как все те люди в деревне, — хрипло прошептала она осипшим голосом.

Собственные слова подняли у неё волну неконтролируемого ужаса, разом выдергивая из царившего до этого покоя. Она аж побледнела от осознания, что чуть не сотворила. Её страшная сторона магии, та самая, какую боялась и не принимала, могла убить Фенриса…

— Не умер же, — тихо ответил Фенрис.

— Можно? — спросила она и взяла его за руки.

В ответ он чуть улыбнулся. Лайя зашептала заклинание.

Тепло от её ворожбы разливалось по его телу, снова наполняя силой и магией, но Фенрису это было безразлично. Ведь ничего волшебнее, чем её глаза, которые

так

смотрели на него, он никогда не видел, и ничего более волнующего, чем её ладони, лежащие в его руках, он никогда не испытывал.

Она перестала читать заклинание и нехотя отпустила его руки. Фенрис сразу же притянул девушку к себе, одной рукой обнял, второй укрыл плащом. Лайя устроила голову на его груди, пальцами стала бездумно перебирать пуговицы на его рубашке.

— Расскажешь, что произошло? — услышала его голос.

— Я боюсь, — призналась она.

— Больше это не повторится, я же с тобой, — сказал Фенрис, прижимаясь подбородком к её макушке.

Лайя замерла в его объятиях, размышляя… Ему хотелось верить. Он был сейчас центром её мира, её смыслом. И если он говорит, что этого больше не повторится, то, может, стоит рискнуть? А вдруг станет легче?

Она глубоко вздохнула, решаясь, и заговорила:

— Однажды я приютила девочку двух лет, сиротой была, её родителей забрала Инквизиция. Не знаю за что. Она стала мне дочерью. Поселились в небольшом городке. Я лечила жителей, помогала с обучением грамоте. Мне говорили раньше, что нельзя надолго задерживаться на одном месте, что безопаснее жить вдали от всех, но тогда я ещё верила в людей, в здравый смысл… Тем более жители ко мне хорошо относились. Я думала, что даже узнай они правду, то будут на моей стороне. Мы с Сантаной, так звали девочку, прожили там вместе счастливых пять лет.

Лайя горько выдохнула и на мгновение зажмурилась, давая себе время собраться с духом.

— Однажды заболел младший сын старосты. Я не могла ему помочь, от его недуга не было лекарства. Сантана очень дружила с этим мальчиком и много плакала, когда видела, как плохо он себя чувствует. Я решила рискнуть и применила заклинание жизни. Хотела хоть ненадолго поддержать угасающую жизнь. Да и втайне надеясь, что случится чудо и его организм справится с болезнью. Но мальчик всё равно умер.

Лайя снова замолчала, ненадолго погружаясь в воспоминания, раз за разом прокручивая в голове то страшное решение, принятое во благо. Зачем пыталась спасти его? Если бы она