Искупление - Джулия Сайкс

Мои брови приподнимаются. Возможно, Дэйн не единственный сумасшедший в нашей семье.

— И его не волновало, что ты держишь меня в плену?

Мельчайший намек на хмурую гримасу мелькает вокруг его рта, но он быстро замечает это и возвращается к своему спокойному поведению.

— Я не посвятил его в детали нашего соглашения. Он знает, что ты моя, и он знает, что ты была тяжело ранена. Мы можем оставаться здесь в безопасности, пока ты полностью не поправишься.

— И что потом? — нажимаю я. — Что произойдет, когда я поправлюсь?

Он пристально смотрит на меня. — Это тебе решать.

Я сжимаю губы. Я знаю, что он не имеет в виду, что у меня будет возможность уйти. Он думает, что сломит меня за то время, которое мне потребуется, чтобы поправиться, и тогда я покорно последую за ним, куда бы он ни повел.

— Что ты планируешь сделать со мной тем временем? — бросаю вызов.

Я не дам ему повода снова напасть на меня, но это не значит, что он не будет ожидать секса.

— Я планирую позаботиться о тебе, — процедил он сквозь зубы. — Тебе нечего меня бояться. Я докажу тебе это. Позволь мне.

Я недоверчиво выдыхаю. Он действительно приказывает мне доверять ему?

Я не утруждаю себя объяснением ему, что доверие работает не так.

— Я напугал тебя вчера, — тихо говорит он. — Теперь я понимаю это. Ты не была готова, и я все равно подтолкнул тебя. Я не знал, что такая совместная жизнь может тебя расстроить.

— Ты думаешь, мне это нравится, — бросаю я ему в ответ его отвратительные слова. — Мне это не нравится.

Его челюсть сжимается. — Сейчас не время для этого разговора. Я не хочу спорить. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя.

Я ощетинилась от того факта, что он, по сути, снова велит мне заткнуться, но проглотила еще больше дерзких слов.

Он прав. Мне действительно нужно восстановиться. Я не смогу выбраться из этого кошмара, если буду ранена.

— Я принесу тебе что-нибудь поесть, — говорит он. — Поесть, потом обезболивающее. Я не хочу видеть, как ты страдаешь.

Опять же, все дело в том, чего он хочет. Не факт, что мне больно. Он не способен на настоящее сопереживание.

Я снова закрываю глаза, отгораживаясь от него единственным доступным мне способом. Несколько долгих секунд он не издает ни звука, но, наконец, я слышу, как он выходит из спальни.

Я знаю, что моя отсрочка будет короткой; он вернется с завтраком через несколько минут. Без его приводящего в бешенство присутствия, вызывающего мой гнев, боль поглощает меня.

После завтрака обезболивающие, наконец, начинают действовать. Я откидываюсь на подушки, окутанная пушистыми облаками. Отсутствие боли вызывает почти эйфорию, и какая-то часть меня замечает, что я, вероятно, немного под кайфом от действия лекарств, которые он мне дал.

Но я приму притупленное осознание за стук в голове и острые уколы в ребра при каждом неглубоком вдохе.

— Экранное время нецелесообразно, — говорит Дэйн. — Я почитаю тебе, чтобы ты не скучала.

Я моргаю и мне удается сфокусироваться на нем. Он сидит на слишком маленьком бледно-голубом шезлонге, его массивное тело почти комично велико для хрупкого антиквариата.

Я сразу узнаю книгу, которую он держит в руках, хотя его крупный почерк скрывает большую часть названия.

Невидимая жизнь Адди Ларю.

Моя любимая книга. Та, из-за которой мы сблизились.

Я тоже выбираю темного бога. Его слова, которые я помню, мучают меня. В то время они были откровением, чудом. Мужчина, которого я так отчаянно хотела, понимал мои желания. Это казалось сном, слишком невозможным, чтобы быть реальностью.

Мне следовало довериться своим инстинктам.

— Что заставило тебя подцепить Эдди Ларю? — спрашиваю я, хотя мне не хочется слышать ответ. — Ты так и не сказал мне.

Он отводит взгляд. — Думаю, ты знаешь.

Да, какая-то часть меня уже знала. Он вломился в мою квартиру. Должно быть, он увидел книгу наверху моей стопки.

Между нами повисает неловкое молчание. Мне не нужно отвечать или задавать больше вопросов.

Он мой преследователь, напавший на меня.

И все же, когда он начинает читать мою любимую книгу вслух своим глубоким, рокочущим голосом, я погружаюсь в знакомую историю.

Это намного проще, чем столкнуться лицом к лицу с ужасами моей реальности.

— Тебе понадобится ванна. Тебе придется быть осторожной со швами, но ты можешь как следует вымыться.

Мой желудок переворачивается. — Я не заинтересована в том, чтобы раздеваться с тобой.

Его ноздри раздуваются от раздражения. — Я не просил тебя раздеваться со мной.

— Нет, ты вообще не спрашивал. Ты вообще знаешь, как спросить? Как спросить моего согласия?

Он вздыхает. — Я устал спорить. Между нами не должно быть таких разногласий.

Я поднимаю брови, глядя на него, но ничего не говорю в ответ. Я не собираюсь облегчать ему жизнь.

— Я не собираюсь купать тебя, как бы мне этого ни хотелось, — по крайней мере, он достаточно честен, чтобы признаться, даже если на этот раз идет на уступку. — Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя. Я не собираюсь причинять тебе страдания.

— Конечно, — тупо отвечаю я. — Речь идет о том, чтобы убедиться, что твой питомец выздоровеет.

Он снова вздыхает, на этот раз более раздраженно. — Я действительно хочу, чтобы ты поправилась, Эбигейл. Это так ужасно?

— В зависимости от твоих рассуждений, да. Может быть.

— Мое единственное желание — видеть тебя здоровой и невредимой. Твоя боль невыносима для меня.

Я смотрю на него с подозрением. Звучит так, словно ему действительно не все равно.

Но я не могу доверять ни единому слову, слетающему с его чувственных губ.

Мне больно, и я действительно хочу принять ванну. После вчерашней аварии я была слишком пьяна, чтобы позаботиться о себе, и Дэйн был достаточно милосерден, чтобы не купать меня.

— Прошло больше двадцати четырех часов с тех пор, как ты ударилась головой, — говорит он, рассудительный врач. — Мне нужно будет внимательно наблюдать за тобой в течение следующих нескольких дней, но ты достаточно здоровая, чтобы самостоятельно удовлетворять свои насущные потребности. Однако.

Одно это слово наполняет меня ужасом. — Я не собираюсь оставлять тебя совсем одну. Ты все еще рискуешь упасть.

Я настороженно смотрю на него. — Что ты собираешься со мной сделать?

Что-то похожее на боль искажает черты его лица. Удалось ли мне ранить его?

— Я собираюсь помочь тебе дойти до ванной, — объясняет он мягко и умиротворяюще. — Ничего больше.

Я стискиваю