Измена. Ты выбрал не меня - Хелен Кир

Я ужасно зла и растеряна. И почему-то стыдно и мерзко на душе. Хочется переодеться, отряхнуться от налипшего. А еще лучше помыться с мылом.

— Не могу. Спешу.

Готовлюсь что-то добавить еще в более резкой форме, но следующая фраза вызывает колебание. Точнее не фраза, а то, как Демидов просит.

— Выдели полчаса. Кофе попьем и все. Пожалуйста. Лена, я обещаю. Надолго не задержу.

Впервые с нашей встречи, произносит с жаром. Будто крайне необходимо именно сейчас увидеться, будто я должна что-то важное узнать. Так звучит голос Стаса.

Начинаю сомневаться. В голосе звучит не просьба и не каприз. Я слышу острейшую необходимость. И может в другой раз проигнорила бы, но что-то мне подсказывает, что нужно согласиться.

Долбаный ПМС, мотает как бычка на бревнышке. То пойду, то не пойду.

Встреча с Ириной Эдуардовной ввела в мощнейший когнитивный диссонанс. Может Стас объяснит, что все это значит. Я готова у кого угодно узнать информацию, только бы объяснили, что значит посещение злобной тетки.

Да, Боже, мне просто плевать на сцену в его кабинете теперь. Вот правда. Как хочу так и живу, с кем желаю с тем и сплю. И кто может запретить? Эта? Эдуардовна? Да пошла она в баню!

В психах отшвыриваю ручку. Вот устала уже! Не жизнь, а черти что. Ощущение словно я перешла дорогу всем, кому не лень и им теперь срочно нужно меня обнулить и уничтожить.

С трудом проглотив злость, выпаливаю, чтобы не передумать.

— Только полчаса. Не больше.

Запираю кабинет и несусь со всех ног.

Вру. Я и набольшее останусь.

Глава 32

Со скрытой тревогой смотрю, как Левицкая несется к машине. По мере приближения в груди начинает разбухать сердце. Молотит невпопад, срывается с держателей и летит по телу, притыкаясь то тут, то там.

Пальто нараспашку, волосы по плечам разбросаны. Порывом ветра захватывает пряди и расшвыривает по узким плечам. Вижу только как глаза сверкают.

Злится, что ли? Или нервная просто?

Дергаюсь, когда перебегает дорогу по пешеходному. Из притормозившей тачки рвется сигнал. Открывается окно, и какой-то бессмертный урод высовывается, улыбаясь во весь рот.

С-с-сука … Подкатывает?

Рву дверь, рывком выпрыгиваю. Прибавляю шаг, спешу навстречу.

Нет, я не претендую... Просто сейчас разобью табло и все. Я, блядь, просто хочу помочь и все. Просто … Дебилов на дорогах хоть отбавляй, не хватало чтобы вляпалась. И все!!!

— Лен! — протягиваю ей руку, а сам смотрю на морду в салоне. — Идем. Холодно.

Мне насрать, что стоим посреди пешека. Похрен. Сверлю взглядом урода, выхватываю второго, что сидит позади. Мгновенно зверею. Ублюдки. Их двое.

— Иди в машину.

— Стас, — тянет Левицкая за рукав. — Неудобно уже.

Шаг по направлению к машине и водила бьет по газам.

Догнать? Кровь ревет уже, скоростью только загасить можно. Вот как Лену отпускать? Без присмотра никуда уже. Не успел из вида выпустить, как чмырдяев нанесло.

Нахраписто рву жилы, заталкиваю вовнутрь так и не разгулявшуюся ярость. Зубы как цементом смазало, скрипнуть невозможно. Хватаю Левицкую, волоку в авто. Молчу, чтобы не ляпнуть лишнего. Едва прячу в салоне, как она налетает.

— Что-то случилось?

Мозгами понимаю, что мой звонок имеет в виду. А мысли только вокруг ситуации на дороге вьются. Не успеваю до конца загаситься, отвечаю довольно грубо.

— Нет. Нормально. Голову не забивай. Просто хотел увидеть.

— А мне бы хотелось кое-что прояснить, — гнет свое.

Вот же …

Будто не слышит, что голосом проседаю. В голову ничего не приходит, да? Типа волнуюсь, скучаю. Наезжает дальше, как ни в чем не бывало.

Да еб! Что бешусь? Она мне что-то должна?! Но к окну все равно отворачиваюсь. Вопрос в том, что за стеклом ни хера не вижу. Залило через края.

Давай, Ленка, не тупи. Я ж как привязанный к тебе, что ты не догоняешь!

— Стас, ко мне приходила Ирина Эдуардовна. Мать твоей бывшей жены.

Брови ползут на лоб. Удивление на мгновение блокирует все проявления.

Нет, это не день. Это абсолютный пиздец, осталось разбежаться и убиться о стену. Сначала инфа от деда, теперь от Лены.

Что она делала у Левицкой интересно и, самое главное, как нашла. Вот это очень важно. Не дай Бог навредит, тогда за себя не ручаюсь. Мало тварина влезала в наши жизни, все никак не успокоится.

Первичное желание выйти и набрать папеньке, чтобы сам успокоил суку, потому что, если мне доведется, добром не закончится. Анютки больше нет, а значит соблюдать элементарные рамки приличия не стоит.

Я уже никому ничего не должен, несмотря на уважение к покойной жене.

— Что хотела?

— Пф-ф, — розовеют ее щеки.

Нет не от стыда, скорее от досады. Судя по пятнам на коже и злому взгляду, распиналась моя бывшая тещенька долго и тщательно.

Вот же надо ей было припереться, все не успокоится никак. На распирающих, тщательно маскируемых, эмоциях, стараюсь сохранять ледяное выражение лица. Трещит нутряк по швам, еле стаскиваю назад.

— Лен! Говори.

— Не ори, — взъерошенным голосом одергивает мой наезд, — передай своей бывшей родственнице, что снова связываться с тобой не собираюсь.

Так, бл…

Значит и туда влезла. У меня сейчас от натуги лицо порвет. Все к верху буром прет.

— С-с-ука! — бью по рулю. Глотаю воздух, рву узел галстука. — Что еще?

— В смысле?

— Вещала что еще?

— Про то, что твой отец пристроил меня по блату. Из-за того, что я будто его дочь.

Ах, ты ж замороженная курица. И сюда влезла. Ладно. Ладно. Спокойно.

— Я разберусь, Лен.

Ох, как же я разберусь. Чертям жарко станет. Она сто раз пожалеет, что сунулась. Вообразила себя всесильной? Беда в том, что ее за всю жизнь никто по носу не щелкал, но клянусь, я буду первым.

Мне плевать было, когда она пыталась диктовать Ане как нужно жить, лезла во все дыры. Отваживал, но особо не циклился, потому что Анька сама не заморачивась особо.

Только теперь Ирина Эдуардовна зашла на территорию с красным знаком «Стоп». За Левицкую отхватит по полной. Трогать нельзя, что этим сукам не понятно? Придется напомнить.

— Между прочим, — возмущается моя Левицкая, — я сама себя сделала. Понял, Стас? Сама! Операции за меня никто не выполнял. Я первая стала удалять миому с сохранением матки. Огромную, между прочим, а не маленькие узелки. Уникальные операции на трубах! Так что знаешь?! — аж задыхается. — Не надо мне! А она гадостей наговорила. Таких гадостей! Даже не пришла спросить почему ее дочь погибла. Лучше