Рыжая для дракона и её маленький Цветик - Татьяна Репникова

– Хорошо! Пошли, чудо чудное.

Вышла она тем же ураганом, что и ворвалась. Нужно идти на контрольную репетицию, но так не хочется. Стук в дверь, и в комнату входит Арберг. Он уже сменил камзол на другой, но всё того же цвета сапфира. Мне хочется попросить, чтобы он показал своего дракона, неужели он реально сапфировый? Но не успеваю, потому что он обнимает меня и целует в губы. Я хотела уже ответить на его вольность, но он уже отстранился и смотрит так, что хочется дать подзатыльник ему. Ну как так можно! Я только настроилась, а он... Эх...

– Пошли? Сегодня без подсказок и поправок. В конце всего ужаса тебе скажут, где ты ошибилась.

– Может закрыться в комнате и сделать вид, что нас нет?

Глаза его вспыхивают, и он громко сглатывает, я слежу за его кадыком и облизываю губы. Наше дыхание становится всё тяжелее, и сердце ускоряет свой бег. Я первая отстраняюсь и прочищаю горло.

– Кхм... Пошли, а то и впрямь останемся тут.

Беру его за руку и веду на выход. И нет, я не ханжа, просто не хочется сближаться там, где дочь может ворваться с новой проблемой и застать нас в пикантном положении.

Выйдя из покоев, мы направились в бальный зал, чтобы «сдать экзамен». Пока шли, Арберг не произнёс ни слова, пытаясь выровнять дыхание. Я же всё это время обдумывала то, что мы увидели.

Получается, что королевский алхимик напрямую связан с мачехой. Она его мать, а отец этого горемыки, секретарь Стефан. Или не отец? Может быть, отчим? Но сходства определённо есть между ними.

Не успев раскрутить эту мысль, как мы оказались на месте. Бальный зал просто огромен и шикарен. Нет того количества золота, что в приёмной. Здесь глаза отдыхали.

Большое окно, от которого исходил мягкий дневной свет, освещая молочные стены и хрустальную люстру, что висела под самым потолком. В ней были встроенные кристаллы с нежным жёлтым оттенком.

Пространства было столько, что могли поместиться более трёхсот человек. Возможно и больше, если не устраивать танцы.

В левом углу стоял круглый столик, накрытый белоснежной скатертью, что свисала по краям до самого пола. В прозрачной вазе белые розы, а остатками росы переливались и создавали волшебную атмосферу.

Два стула с резными ножками, бежевые с позолотой на листочках, оббитые мягкой тканью светлых тонов.

Мраморный пол, начищенный до блеска и отражающий солнечные лучи, придавал невероятную лёгкость и будоражил фантазию.

Заиграла лёгкая музыка, Арберг подал мне руку, приобнял за талию и повёл в танце. Мы кружились и отдавались стихии, что уносила нас. Погружала с головой, потом позволяла вынырнуть, сделать вдох глубокий и снова накрывала с головой.

Но вот музыка стихла, мы сделали последний шаг и остановились.

– Спасибо за подаренный танец. Если бы я оценивал, то это был бы высший балл.

– Рано разбрасываешься высокими оценками. Ещё три проверки. Владение столовыми приборами, правила приёма пищи и уважение к старшим.

Кивнув своим мыслям, Арберг улыбнулся мне.

– Ну что, готова?

– Если я скажу «нет», меня это уже не спасёт? – Он лишь улыбается и мотает головой. – Тогда пошли.

Выходя из бального зала через два часа, я готова продать душу дьяволу. Это же надо так не любить всех и вся... Эти репетиторы сами не знают, что им нужно. Одному нога не там, другому рука не так. Третий вообще возникал, что жую неправильно!

Превращусь в драконицу, сожру всех! Или зад подпалю! Агрррр! Достали!..

Волна ненависти и злости накрывает с головой. По телу бегут радужные всполохи. Волосы вспыхивают огнём, а зрение переключается то на драконье, то на человеческое.

Я ненавижу всех и вся! Не могла перенестись к какому-нибудь крестьянину?! Да хоть на болото!

Арберг идёт рядом и что-то говорит, я не слушаю его, всё расплывается перед глазами и хочется снести всё. Найдя лестницу, ведущую на крышу, я взлетаю со скоростью ветра и выхожу на площадку.

Сделав пару вдохов, в надежде, что всё нормализуется, но стало только хуже. Лёгкие горели, всё превратилось в один цвет. Ветер, что хлестал по лицу, не хотел успокаиваться, а лишь усилился. Внезапно тело окутало легкостью и невесомостью.

Я летела! Летела и рычала в отчаянии и несправедливости! Как! Как за три коротких дня всё успеть запомнить, чему-то научиться, ещё и пытаться раскрыть заговор?!

Передо мной пролетел огромный сапфировый дракон и издал рык. Он был недоволен и пытался что-то сказать, я же перестала вообще что-либо понимать.

Это что? Арберг? Но... Вот тут меня накрыло пониманием, что я в воздухе, до земли несколько тысяч километров, а как спуститься не понятно. Накрыла паника, движение прекратилось, и я полетела вниз...

Глава 24. Злата.

Очнулась я, когда за окном были сумерки. Всё тело болело, и гудела голова. Очень хотелось пить и в туалет. Я попыталась встать, встать, но не смогла и пальцами пошевелить. Из горла вылетел хрип.

Послышались шаги, и дверь распахнулась.

– Злата, наконец-то ты пришла в себя. Я так переживал.

– Пить... – единственное, что смогла произнести. От одного слова меня затошнило, и комната пришла в движение...

– Тихо-тихо. Не двигайся. Открой рот, я помогу тебе.

Он приподнял мне голову и поднёс флакончик с уже знакомой жидкостью.

Выпив всё до дна, закрыла глаза. Знаю, что пройдёт минут десять, и я буду в норме, но сейчас... Сейчас очень хочется в дамскую комнату.

Открыв глаза, я осмотрела комнату, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую. Головокружения нет уже, хорошо. Пошевелила пальцами, подняла руку, не болит. Замечательно. Согнула ногу, выпрямила, и тут всё отлично.

– Давай помогу, нетерпеливая моя.

Он приподнял меня и свесил ноги, и только сейчас заметила, что переодета в свою ночнушку, которая была в чемодане. Но находились мы