Не дай мне влюбиться - Келси Рей

Тео подходит ко мне со стороны зала, где расположены штанги, и стучит по своим наушникам, призывая меня снять мои.

Я нехотя вытаскиваю наушники из ушей и настраиваю беговую дорожку на замедление, пока Тео ждет, когда я переведу дыхание.

– Чего? – спрашиваю я, хватая воздух ртом.

Он смотрит на панель беговой дорожки и, видя, сколько километров я пробежал, настороженно смотрит на меня.

– Приятель, все нормально?

– Ага. Нормально, – тяжело дышу я. – А что?

Он все еще смотрит на меня с прищуром, но не спрашивает меня, почему я весь последний час из кожи вон лез на беговой дорожке.

– Тренировка начнется через несколько минут, я пойду за коньками. У тебя тут все в порядке?

Я киваю, в глубине души меня терзает нерешительность.

– Как думаешь, тренер не будет против, если я присоединюсь? – спрашиваю я, неспособный избавиться от нее.

– Ты хочешь выйти на лед? – он вскидывает брови.

– Конечно. Почему бы и нет?

Как только срываются с моего языка, я вижу, как скептично он настроен.

Почему бы и нет?

Может, потому, что я не выходил на лед со смерти отца. Потому, что я уничтожил собственное будущее после его несчастного случая. Потому, что я ушел из хоккея и всего связанного со спортом, когда отказался от гранта и похоронил свое снаряжение в мусорке за домом.

Вот почему он удивлен. Почему смотрит на меня так, будто я отрастил вторую голову. И я не виню его. Никто не понимал, почему я ушел после смерти своего отца. Даже я сам. Я любил хоккей. Мой отец любил хоккей. Но после несчастного случая это было уже слишком. Это был удар почти в самое сердце. Я еле мог выбираться из постели, а от меня ожидали, чтобы я катался на коньках? Идти на тренировку, когда там не было тренера Торна, который критиковал бы наши игры? Это была полная херня.

И это было нечестно.

Но вчера Эш была права.

Я не должен был сдаваться. Не должен был уходить. Несмотря на боль, кровь, пот и слезы, которые сделали меня тем игроком, которым я был, мне нравилось это. И неважно, сколько времени или расстояния прошло с тех пор, как я выходил на лед, мне все еще это нравится. Я все еще скучаю по этому.

И я думаю, что пришло время перестать бежать.

– Пойдем, – говорит Тео, когда понимает, что у меня нет желания анализировать причины, стоящие за моим решением.

Он тянет за красную веревку, подсоединенную к беговой дорожке, и отходит, чтобы я мог спрыгнуть. Затем он ведет меня в мужскую раздевалку и говорит:

– Давай-ка найдем тебе пару коньков.

25. Эшлин

Поворачивая за угол своей улицы, я вонзаю каблуки в землю и резко останавливаюсь.

Моя машина стоит на подъездной дорожке. Она припаркована рядом с черной тачкой Кольта. Я хотела подогнать ее к дому Логана, но с тех пор, как я начала избегать всех и вся связанное с домом Тейлора, включая всех, кто в нем живет, руки у меня так и не дошли.

Видимо, кто-то конкретный решил взять ситуацию под свой контроль.

Прекрасно.

Сжимая лямки своего рюкзака, я тащусь вверх по ступенькам на крыльцо и открываю входную дверь, пока страх наполняет меня изнутри.

«Пожалуйста, не будь здесь. Пожалуйста, не будь здесь», – тихо молюсь я любому богу, который меня слышит.

Сердце уходит в пятки.

– Привет, – говорит Мия с дивана, пока на телевизоре позади нее мелькают кадры из сериала «Офис».

Мое внимание резко переключается на Кольта, что сидит рядом на диване. Я не могу остановить себя. Он выглядит напряженно. Настороженно. Будто его поймали за тем, чего он не должен делать.

– Привет, ребята, – отвечаю я, натягивая фальшивую улыбку и закрывая за собой дверь.

– Как прошли занятия? – спрашивает Мия.

– Хорошо. – Я скидываю рюкзак и беру его за верхнюю ручку, позволяя весу немного приземлить меня.

– Кольт вернул твою машину, – добавляет она.

– Видела. – Я замолкаю, глядя на Кольта, и перевожу взгляд в пол. – Спасибо. Я, эм, наверное… оставлю вас наедине. Так что… да.

Не оглядываясь назад, я иду по коридору к своей спальне, желая поскорее убраться от них к черту. Когда я дохожу до спальни, рюкзак выскальзывает у меня из пальцев и с громким стуком падает на пол у двери.

Знать, что Кольт с Мией встречаются, и видеть их своими глазами – две абсолютно разные вещи. Хотя бы они не целовались, ладно? Ну, я имею в виду, они делали это. Честно говоря, они, наверное, делали и гораздо больше, Мия ведь не монашка. Это хорошо, так ведь? То, что я не ходила ни в чем вызывающем.

Я рада за них. Рада, что они веселятся и что хорошо ладят, и… черт возьми!

Я потираю грудную клетку, пытаясь облегчить боль в груди, и падаю на край кровати, закрывая глаза.

Черт, как же больно.

Но так не должно быть. Мне должно быть все равно. Тогда почему, черт возьми, мне не все равно?

Я резко поворачиваю голову, когда в дверь тихо стучат, кладя руки на бедра, будто меня поймали за чем-то, чего я не должна была делать. Ну, знаете, за зализыванием ран, когда у меня не должно было быть никаких ран в первую очередь.

Кольт прислоняется к дверному косяку. Он смотрит на меня, но я не могу понять его эмоций.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спрашиваю я, мой голос пропитан сарказмом.

– Привет, – бормочет он, почесывая висок.

Серьезно? Он выбрал вести себя так беспечно?

Нет уж, спасибо.

– Ты не должен был чинить мою машину, – говорю я, склоняя голову набок.

– Я думал, это меньшее, что я могу для тебя сделать.

– Это не твоя работа.

– Это и не должно быть моей работой, – спорит он.

Р-р-р! Он такой… бесячий!

Часть меня хочет дать ему пощечину, а другая хочет зацеловать до одури. Конечно же, последнее – не вариант, но тогда что мне остается?

О, я знаю. Остается быть сексуально неудовлетворенной и страдающей по парню, который находится в моем доме лишь потому, что встречается с моей лучшей подругой.

Просто, нахрен, потрясающе.

– Ладно, – сквозь зубы говорю я.

Я встаю на дрожащих ногах, подхожу к нему, наклоняюсь и подбираю рюкзак рядом со входом, игнорируя то, как близко я стою