Мой властный дракон - Екатерина Гераскина

По браслету связи отдал распоряжение своему помощнику, чтобы тот подготовил новый браслет для моей птички. Потом написал послание другу и закрепил всё магической печатью с особым оттиском. И стоило только его отправить, как дверь кабинета распахнулась, а на пороге стояла Марьяна, сверкая зелеными глазами, её длинные волосы разметались по плечам.

Твою же мать!

Она была в моей рубашке, доходящей ей до бедра. Марьяна даже не до конца ее застегнула, открывая вид на пышную грудь.

Стройные загорелые ноги, выглядывающие из-под белого подола, и моя черная метка на щиколотке просто примагнитило мой взгляд к ней.

Даже черные когти на руках, которыми она вцепилась в деревянный косяк, меня не пугали.

— Ты ушел.

И столько обвинений было в её голосе.

Драконий бог! Да у неё клыки!

— Птичка моя, — я медленно встал из-за стола, трудно было скрыть довольную улыбку. Как же горяча она была в своем гневе.

Так бы и разложил ее на столе, а потом на том чертовом диване в углу, потом бы переместился на ковер и закончил бы в спальне.

Но не было времени.

Бездна всех поглоти!

Мое сердце бешено колотилось от волнения, видя ее такой — дикой, непредсказуемой и невероятно привлекательной. В паху стало тесно.

Твою же мать, птичка!

Моя личная дурман-трава.

— Ты ушел, — повторила она.

— Я не надолго.

— Я не верю. Я не останусь тут без тебя.

— Тебе нужно отдохнуть. Твоя сущность не так давно пробудилась.

— Я не останусь тут.

А потом она вытянула руку, и ее кисть объяло пламя.

Похоже, шутки кончились, и моя птичка настроена решительно. Я не мог оторвать взгляда от пламени, танцующего в ее ладони, отражение которого играло в ее глазах, придавая им еще большую глубину.

— Ты мне угр-р-рожаешь?

— Я тебя шантажирую, — вздернула она свой носик.

— Маленькая дерзкая птичка напрашивается на сладкие карательные меры, м?

Глава 33

— Маленькая дерзкая птичка напрашивается на сладкие карательные меры, м? — скрыть предвкушения я просто не мог. Это было выше моих сил.

— Да все что угодно, только не оставляй меня тут, — и столько надрыва прозвучало в ее голосе, что градус моего веселья сразу понизился.

— Не надо, — прошептала она, когда я сделал шаг в ее сторону. Голос ее дрожал не от страха, а от неуверенности, от эмоций, что переполняли ее существо, только недавно вернувшееся к жизни.

Я остановился, не желая пугать ее еще больше, но и не собираясь отступать. Пламя в ее руке мерцало, но не исчезало, словно ждало моего следующего действия.

Я дотронулся до ее ладони и сжал.

— Эрик! Мой огонь. Я ведь обожгу тебя! Отпусти.

Она дернулась, но я удержал. Оскалился. Ее огонь не обжигал. Он согревал меня.

— Посмотри.

Она испуганно посмотрела на наши сцепленные руки.

— Но как такое возможно?

— Я же сказал, что мы истинные.

— И поэтому мой огонь не обжигает тебя?

— Да.

— Ох, но ведь в первый раз я смогла применить к тебе магию? — вспомнила она, как пыталась оттолкнуться от меня, когда я настойчиво похищал ее.

— Тогда твое перерождение было не совершено. Пара моему дракону твоя вторая сущность.

— Как все сложно, — растерянно прошептала она.

— Скоро ты узнаешь о себе гораздо больше.

— Ты уже связался с наставником?

— Да. А еще скоро у тебя будет новый артефакт связи. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной на связи.

— Возьми меня с собой?

Я посмотрел на нее внимательно, на ее испуганные глаза. Хотел бы сказать, что тебе тут ничего не грозит, но тут же нахмурился.

В прошлый раз я тоже думал, что в моем доме безопасно, и чего нам с драконом это стоило?

— Я бы вернулся через пару часов, — твердо сказал я, стараясь вложить в эти слова всю свою уверенность. — Но я понимаю тебя. Пойдем, ты пока отдохнешь. Я принесу твои вещи из мобиля.

Ее взгляд смягчился, а пламя постепенно угасло, как будто поглощенное ее кожей обратно в ту неисчерпаемую глубину, откуда оно взялось.

Она сделала шаг вперед, уменьшая дистанцию между нами, и в этот момент я понял, что нет силы, способной разлучить нас.

Я обнял ее, ощущая тепло кожи сквозь тонкую ткань моей рубашки. Марьяна в ней казалась такой уютной и домашней.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, и когда я наклонился, чтобы поцеловать ее, между нами вспыхнуло что-то большее, чем просто огонь ее магии — искра, способная сжечь все на своем пути.

— Я посижу тут, — тихо проговорила она, когда мы отстранились друг от друга, чтобы перевести дух после головокружительного поцелуя.

— Ты потрясающе выглядишь в моей рубашке. Сплошное искушение, а пахнешь так сладко. Но мне и правду нужно в отдел.

— Я не устала.

— Ладно, но если вдруг почувствуешь себя плохо или уставшей, сразу же говори.

— Конечно.

Моя птичка, моя любовь, мой свет в темноте.

По дороге я купил нам два стаканчика кофе, крепкий и черный для себя и тыквенный латте для своей птички.

Она жмурилась от удовольствия и улыбалась уголками соблазнительных губ. Я наблюдал за ней, даже когда она думала, что я этого не делаю.

Да чего же она была соблазнительна, правда, в моей рубашке на голое тело, особенно. Но и в своих обтягивающих брючках и свободной рубашке она тоже смотрелась восхитительно.

Припарковался около канцелярии. Обошел мобиль и подал руку, привлекая ее к себе и не отказывая себе в удовольствии вдохнуть аромат раскаленной на солнце ежевики.

Почувствовал, как моя девочка растаяла, как сдалась моему напору. Я тоже волную ее.

Подхватил ее за талию, пусть она и краснеет от такого внимания с моей стороны, но ни за что не выпущу ее из рук. Привлек к своему боку, и повел вперед.

На приветствие дежурного на проходной лишь отмахнулся. Внимание других мужчин, что неизменно провожали мою птичку взглядами, начали злить и раздражать мою вторую половину.

Еще бы. Она ведь она красивая, невинная, яркая, сладкая.

Гулко зарычал в коридоре на работников, что решили таращиться на меня и Марьяну и позабыли о своих делах.

Бездельники.

Распахнул приемную, будучи уже на грани оборота. Никому не позволю таращиться на свою истинную. И только манящий аромат ее кожи и тепло ее тела пока держали меня от расправы над каждым, кто посмотрел в ее сторону.

Да только я как-то упустил тот факт, что приемная моя будет похожа на проходной двор.

И только злой и вмиг вспыхнувший клёкот в груди моей девочки привел