Развод. Я тебе (не) принадлежу - Юлия Ступина

Она села на край кровати и осторожно взяла его за руку. Рука была теплой, живой.

— Давид… — прошептала она, и её голос дрогнул. — Я здесь. Мы в Швейцарии. Ты слышишь меня?

Она смотрела на его закрытые веки, надеясь на чудо. Но Давид не шевелился. Его грудь мерно поднималась и опускалась в такт работе машины.

— Аврора, у нас мало времени, — негромкий голос Грейсона разрушил магию момента. — Вы увидели его. Он в безопасности. Он получает лучшее лечение. Теперь ваша очередь выполнять условия сделки.

Аврора обернулась. Грейсон стоял у терминала, который был встроен в стену палаты. Рядом с ним айтишник, которого она видела в Гштааде, уже подключал свой ноутбук к системе клиники.

— Код, Аврора. Сначала удаление вируса, затем — полная дешифровка ядра «Феникса». Как только система подтвердит чистоту данных, мы переведем Давида на следующий этап реабилитации.

— Вы обещали, что он узнает меня, — напомнила Аврора, не выпуская руки мужа.

— Он узнает. Но для этого нам нужно активировать стимуляторы, доступ к которым заблокирован вашим же кодом. Видите ли, Давид встроил систему мониторинга своего здоровья в ядро «Феникса». Если система падает — его лечение прекращается. Он действительно был параноиком, ваш муж. Он связал свою жизнь с деньгами так буквально, что теперь одно не может существовать без другого.

Это была правда. Аврора знала об этой части «Феникса». Давид всегда боялся, что его отравят или убьют в больнице, и создал автономную систему, которая контролировала подачу лекарств через облачный сервер. Если сервер блокировался — капельницы останавливались.

Она посмотрела на Давида. В его неподвижности была какая-то высшая мудрость. Он словно говорил ей: «Не верь им».

Аврора встала и подошла к терминалу. Её пальцы замерли над клавиатурой.

— Макс, ты слышишь меня? — прошептала она едва слышно. В её ухе был микроскопический наушник, замаскированный под слуховой аппарат.

— Слышу, — раздался в голове тихий, искаженный помехами голос Макса. — Я в системе клиники. Но Грейсон выставил мощные брандмауэры. Если ты введешь код сейчас, они перехватят управление сервером через тридцать секунд. Нам нужно окно.

— Сколько? — так же тихо спросила она, делая вид, что проверяет символы на экране.

— Пять минут. Мне нужно пять минут чистого доступа, чтобы перенаправить зеркало «Феникса» на наш сервер в Исландии. Попробуй отвлечь его.

Аврора выпрямилась и повернулась к Грейсону.

— Здесь есть ошибка в протоколе авторизации. Система запрашивает биометрию Давида. Но он в коме. Его сетчатка не реагирует должным образом.

Грейсон нахмурился и подошел ближе.

— Этого не может быть. Штейнер, проверьте зрачки пациента.

Пока врач и Грейсон отвлеклись на Давида, Аврора быстро ввела последовательность команд, которую Макс продиктовал ей утром. Экран на мгновение мигнул, и по нему побежали строки кода, скрытые от основного интерфейса.

— Что вы делаете? — резко спросил айтишник Грейсона, заметив движение.

— Проверяю контрольную сумму, — холодно ответила Аврора. — Вы же не хотите, чтобы система взорвалась в ваших руках?

Грейсон вернулся к терминалу. Его лицо было напряженным.

— Хватит тянуть время, Аврора. Вводите финальный ключ.

Аврора посмотрела на часы на стене. Прошло две минуты. Ей нужно было еще три.

— Прежде чем я это сделаю, я хочу знать одну вещь. Кто из «Клуба» отдал приказ о взрыве в «Громов-Сити»? Это были вы, Грейсон? Или кто-то другой, кто сейчас стоит за вашей спиной?

Грейсон усмехнулся, его глаза сверкнули холодным торжеством.

— В «Клубе» нет приказов, Аврора. Есть только… целесообразность. Взрыв был ошибкой Воронцова, он проявил излишнюю эмоциональность. Мы хотели лишь блокировки активов. Но раз уж это случилось, мы решили использовать ситуацию. Считайте это «естественным отбором» в мире капитала.

Аврора почувствовала, как её ладонь, лежащая на столе, сжалась в кулак.

— Целесообразность. Значит, жизнь моего ребенка тоже была «целесообразной потерей»?

— В бизнесе такого масштаба нет детей и матерей, — Грейсон подошел к ней вплотную, от него пахло дорогим табаком и старостью. — Есть только цифры и влияние. Введите код, или я прикажу Штейнеру отключить питание в этой палате прямо сейчас. Пять… четыре…

Аврора занесла руку над клавишей «Enter». Три минуты сорок секунд.

— Три… два…

В этот момент в палате произошло нечто странное. Монитор, отслеживающий пульс Давида, вдруг издал резкий, пронзительный звук. Линия на экране, до этого ровная и спокойная, задергалась в диком ритме.

— Что происходит? — вскрикнул Штейнер, бросаясь к кровати. — Тахикардия! Давление растет!

Аврора замерла. Она видела, как тело Давида под простыней едва заметно напряглось. Его пальцы, которые она держала минуту назад, судорожно сжались.

— Он приходит в себя! — крикнула Аврора, отталкивая айтишника от терминала. — Ему плохо! Прекратите это!

Грейсон схватил её за руку, его хватка была неожиданно сильной.

— Вводи код! Сейчас! Это реакция на систему стимуляции, мы начали её удаленно!

Аврора боролась с ним, пытаясь вырваться. В палате начался хаос: врачи бегали вокруг Давида, медсестры вкатывали дефибриллятор. В этой суматохе никто не заметил, как на мониторе терминала появилась маленькая надпись: «Mirroring Complete. Protocol Phoenix/2.0 Active» .

Макс успел.

Аврора резко обмякла в руках Грейсона. Она посмотрела на экран, затем на Давида.

— Я ввела его, — прошептала она. — Я ввела код. Спасайте его!

На самом деле она не вводила код дешифровки. Она ввела команду на перезагрузку системы с переходом на зеркальный сервер. Теперь «Феникс» был в руках Макса, а Грейсон получил лишь красивую оболочку, которая через час превратится в набор бесполезных символов.

Штейнер ввел Давиду какой-то препарат, и пульс начал медленно выравниваться. Хаос улегся так же быстро, как и начался. Давид снова затих, но теперь его дыхание было более глубоким, хриплым.

Аврора подошла к нему и склонилась над самым ухом.

— Давид… — прошептала она так тихо, что только он мог её слышать. — Мы их обманули. Ты слышишь? Мы их обманули. Живи. Пожалуйста, живи.

И тут случилось то, чего не зафиксировал ни один монитор. Пальцы Давида, лежащие поверх простыни, на долю секунды коснулись её руки. Это был не судорожный спазм. Это было осмысленное, едва уловимое движение. А затем его губы, сухие и бледные, шевельнулись.

— Уходи… — этот шёпот был тише дыхания, он был почти призрачным. — Уходи из клиники… сейчас…

Аврора замерла, её сердце пропустило удар. Она посмотрела на его лицо — веки всё еще были плотно закрыты, лицо оставалось маской. Но она знала, что не ослышалась. Это был голос её мужа. И в этом голосе был ужас.

Она выпрямилась, стараясь не выдать своего потрясения. Грейсон и его айтишник были заняты проверкой данных на ноутбуке. Штейнер заполнял карту.

— Система подтвердила доступ? — спросил Грейсон, не оборачиваясь.

— Да,