Куй Дракона, пока горячий, или Новый год в Академии Магии - Татьяна Михаль

— Но я… — мрачнеет физрук.

Поднимаю руку, заставляя его умолкнуть, и уже резче говорю:

— Эрхалл, вы отнимаете у меня время. Уйдите. Пожалуйста. Если вдруг мне понадобится ваша помощь, я дам знать.

Многозначительно смотрю в небольшие и глубоко посаженные глаза физрука и облегчённо вздыхаю, когда он чуть кланяется мне и наконец-то уходит вслед за детьми и скрывается за обшарпанной дверью.

Спортзал пуст.

Теперь я могу немного похозяйничать, времени на это у меня минут пять.

— Так, помощники! Живо ко мне! — зову скелетов на помощь.

Нежить быстро прибегает, и я командую им, что нужно срочно сделать.

Один скелет переносит в центр спортзала трибуну с подиумом. Даже не представляю, сколько килограмм эта махина весит, но для моего помощника она словно из картонки.

Другой скелет уносится к ректору.

Я поручила ему быстренько сбегать и взять у ректора усилитель голоса.

Что-то я раньше об этом не подумала.

Хорошая мысль пришла только сейчас.

Не хочется напрягать связки.

Наказала строго-настрого, чтобы скелет выбил у ректора этот артефакт и без него не возвращался.

Надеюсь, дракон не станет меня ненавидеть сильнее, чем уже.

К моему удивлению и облегчению, скелетик возвращается довольно быстро и приносит мне усилитель голоса. Выглядит он как каплевидный бирюзовый кулон на тонкой золотой цепочке.

Надеваю и произношу:

— Раз, раз…

Мой голос тут же разносится по помещению.

Отлично.

Снимаю пока кулончик и убираю в карман.

— Так, идите, встречайте детей. Размещайте их на трибуне. Проконтролируйте, чтобы они не передрались и не топтались в дверях, думая, пойти или нет. Никто не должен забить на собрание.

Скелеты сверкнули глазами и отправились выполнять мой приказ.

Детки, кстати, уже начали подтягиваться.

Косились на меня с подозрением, кто-то с пренебрежением. Но абсолютно все видели во мне врага.

На их мордашках чуть ли не неоновая вывеска была «Снежана Михайловна – вражина позорная».

Пока они рассаживаются, при этом создают ужасный шум, как на футбольном матче, причём на матче, где уже успели переругаться фанаты двух разных клубов, я пытаюсь сосредоточиться и составить план своей речи. Но быстро понимаю, чтобы я сейчас не сказала, всё будет зря. Меня не услышат.

Никакая речь по типу «Мы – команда, давайте делать одно дело и создадим прекрасный праздник на Новый год!», тут не покатит. Придётся импровизировать и говорить на понятном для местной молодёжи языке.

Ничто так не сближает людей, как общий гад. Объединимся против ректора? Сделаем всем назло крутейший праздник?

Кстати, я думаю, что все преподы, сам ректор и те гости, что собираются притащиться в академию на Новый год, уверены, что праздник провалиться.

Вопрос: после визита императора, что будет с этой академией и учащимися здесь?

Я так поняла, что этот праздник своего рода некая проверка?

Академию закроют? Детей погонят прочь? Что будет?

Ректор мне говорил об этом или нет?

За короткий промежуток времени в мой мозг вошло слишком новой информации. Я могла какие-то детали забыть.

Но, да ладно, я теперь знаю, что буду глаголить пред этими враждебно настроенными адептами ИАМБИ. Звучит так, будто это не учебное заведение, а секта какая-то.

Глава 14. «Это она?»

* * *

— РОССРЭЙД —

Снежана как вихрь.

Ворвалась в мой кабинет без стука и разрешения войти.

Её речь и всё поведение подобны стихии. Непредсказуемы и таят в себе опасность.

— Это она? — удивлённо спрашивает Хэмиш, мой друг, боевой товарищ и ледяной дракон. — Ты прав, Росс, человеческая женщина не выглядит как профессионал. Но артефакт истины никогда не ошибается.

Я вздыхаю и говорю:

— Люди – существа непредсказуемые, Хэм. Возможно, она в процессе раскроет свой потенциал и покажет, на что в действительности способна.

Хэмиш смеётся и весело произносит:

— Я слышу неуверенность в твоих словах, Росс. Ты будто сам себя убеждаешь, что твоя дикая женщина спасёт эту умирающую академию. Министры правы, нужно упразднить ИАМБИ, снести тут всё к бездне и возвести что-то стоящее.

Внутри мгновенно вспыхивает раздражение и гнев.

Хэмиш как никто другой знает, что я переменил своё мнение насчёт академии и решил доказать императору, что ИАМБИ нужна.

— А детей, куда? — спрашиваю резко и сжимаю руки в кулаки.

Хэм кладёт ногу на ногу, раскачивает одной ногой и равнодушно пожимает плечами.

— Росс, здесь учатся отщепенцы. Это выродки. Никому не нужны ни бастарды, ни преступники. Этим детям одна дорога…

— На улицу?! — рычу я.

— Почему сразу на улицу? Кого-то в тюрьму, кого-то на каторгу, что заслужили. Да и казнь в империи не отменена. Кто не совсем безнадёжен, того можно и в служение на чёрные работы отправить. Ты списки составь, Росс и министрам передай. Они и распределят твоих… «детей».

Я позволяю проявиться звериной сути. Рука частично превращается в лапу.

— То есть ты предлагаешь отобрать у этих детей шанс на нормальную жизнь и сразу отправить их на самое дно?!

— Росс, успокойся, — тон Хэмиша становится ледяным, глаза опасно прищуриваются. Он щёлкает пальцами и говорит, наполняя каждое слово злой уверенностью: — Тебя послали в эту академию проверить её непригодность, и ты сам изначально намеревался подтвердить, что академия для отщепенцев – это ошибка. Незачем тратить финансирование на ресурс, который бесполезен. Здесь даже перспектив нет.

Мои когти едва не пробивают поверхность стола. Вовремя превращаю лапу в руку. Сжимаю руки в кулаки.

— На данный момент в ИАМБИ находятся лишь магически одарённые дети, от которых отказались все – и родители, и родственники, и сама империя плюнула на них. Беспризорников много, Хэм. Я намереваюсь после праздника убедить императора расширить программу и на будущий год принимать детей и без магии. Им можно показать другую жизнь. Я хочу дать им образование, и дети получат шанс на нормальную жизнь.

Я говорю с пылом и яростью, потому что вижу, в льдистых глазах друга нет отклика. Ему всё равно. Точнее, он относится с презрением ко всем адептам ИАМБИ.

Он кривит губы в ухмылке.

— Росс, ты забыл упомянуть, что в твою обшарпанную академию в основном отправляют малолетних преступников. Тех, кого, по сути, с распростёртыми объятиями ждёт каторга или казнь. Твоя академия – это лишь