Ненужная королева. Начать сначала - Маргарита Дюжева

У него выпала из рук ложка. А я смиренно добавила:

— Потом вылезла в окно и убежала.

— Как же ты избавилась от дурмана, если тебя и правда опоили?

Хороший вопрос. Про Варраха сказать не могла, поэтому пожала плечами:

— Не знаю, возможно, помогло снадобье, которое дал лекарь. Я его выпила незадолго до того, как принесли чай.

Даррен внимательно наблюдал за мной. Его глаза, предельно серьезные и внимательные следили за каждым жестом.

— Ты не похожа на испуганную девочку.

— Я в ярости, — честно призналась ему, — это было мерзко… Они все мерзкие! И я хочу понять, какого черта эта семейка ко мне привязалась. Я действительно не понимала, и это злило меня еще больше.

— Не боишься огласки? — как бы невзначай кивнул на неплотно стянутую шнуровку на груди, — будут сплетни и пересуды. Возможно, твоей репутации снова придет конец.

— Плевать, — равнодушно отмахнулась я.

Светлый усмехнулся:

— А мне говорили, что Лилия была нежной и стеснительной…

— Была, — согласилась я, — но сейчас не время для смирений и стеснительности. Мое терпение закончилось.

Глава 36

Чуть склонив голову на бок Даррен наблюдал за мной, и в его глазах удивление сменялось задумчивым интересом, будто ему подкинули сложную загадку и он пытался мысленно ее разгадать.

А я ощутила смятение. Странное и совсем неуместное, отозвавшееся теплом в кончиках пальцев, а потом и вовсе сладкой волной вдоль спины.

— Этого еще только не хватало, — я обреченно подняла взгляд к потолку.

— Что?

— Ничего.

Не рассказывать же ему о том, что бывший муж не полностью выжег остатки зелья в моей крови, и именно в этот момент они всколыхнулись с новой силой. Да и было с чего. В отличие от Юджина Светлый привлекал. Было в нем то, особое, мужское, на которое неизменно откликалась женская суть. Спокойная уверенность в своих силах, стать, несгибаемый стержень.

Я отвернулась к окну, за которым уже темнела ночь, и нервно поправила ворот на платье. Он хоть и не прилегал к горлу, но все равно внезапно начал душить.

Смешно. Вот уж с кем не собиралась путаться, так это со Светлым.

— Где я могу переночевать?

— Выбор небольшой. Или здесь, — кивнул на низкий лежак в углу, — либо во второй комнате есть кровать.

На кровати наверняка спал он сам, поэтому выбор был очевиден:

— Здесь. А еще… мне бы чаю, крепкого и горячего.

— Сейчас согреется. Голодная?

— Нет, — вот есть мне сейчас точно не хотелось.

Чтобы не пялиться на хозяина, я снова отошла к окну.

Вдалеке по улицам метались огни — это люди Эберли разыскивали нахалку, посмевшую ударить его сына. Они и не догадывались, как близко этот сын, да и все они подошли к опасной грани.

— Держи, — Даррен протянул мне кружку с темным, ароматным напитком.

Я подозрительно поводила носом — пахло черникой, свежей хвоей и сладостью мелиссы.

— Не бойся, не отравлю.

— Я и не боюсь.

Рядом с ним действительно не было опасений, а еще накатывало умиротворение и усталость. Вот только зелье проклятое не желало сдаваться, поэтому, когда он отвернулся, я не выдержала и мазнула жадным взглядом по мужской спине. Темная ткань рубашки натягивалась на плечах, обрисовывая мышцы.

Интересно, какие они на ощупь?

Он выглядел легче, чем Варрах. Не такой могучий и бугрящийся, но более гибкий, и поджарый, словно горный лев. В движениях легко угадываемая сила, полностью подчиненная контролю.

— Лил, все в порядке?

Видать, почувствовал что-то.

Я поспешно отвернулась, но в груди сладко екнуло, оттого как прозвучало мое имя в его устах. Все, пора спать. Пока чего-нибудь лишнего в голову не пришло.

Даррен тем временем продолжал:

— Может, тебя к лекарю? Противоядие пусть даст.

— Пройдет, — я отмахнулась, — Мне просто нужно поспать.

А заодно подумать.

Не сам же Юджин и его папаша сварили это чертово зелье. Кто-то им помог, кто-то сделал эту отраву для них. Вот только кто? Уверена, приди я сейчас к лекарю, ничего бы он не нашел и ничем бы не помог. Как и в прошлый раз, когда Лил обвинили в том, что она отравила сына главы, местный лекарь ничего не смог сделать, поэтому бедолагу отправили в город, к якобы настоящим целителям.

В памяти Лил мало что сохранилось о том времени, но я чувствовала, что и прошлое зелье, и нынешнее сварил кто-то один.

Будь это ведьма — давно бы явилась на поклон, ее бы притянула моя сущность. Светлых бы тоже почувствовала. Значит кто-то другой.

Загадка оказалась интереснее, чем я думала.

В доме Светлого на удивление легко засыпалось. Я посидела у окна, прислушиваясь к городу и его жителям, а потом легла на бок, немного повозилась и незаметно для себя провалилась в сон.

Демонам редко что-то снится — слишком опасны их сны, слишком непредсказуемы. Порой в них реальность так тесно сплеталась с иллюзиями, что не разделить. А еще в них мог пожаловать кто-то, кого совсем не ждешь.

Во сне я видела Сандер-Вилл, тот же, да не тот. Он утопал в черном тумане. Ближние дома казались размытыми, а дальние в вовсе распадались ошметками белого пепла. Вокруг не души, лишь у коновязи стоял старина Сэм, уныло свесив хвост и гриву.

Я направилась к нему, но с каждым шагом наоборот становилась все дальше и дальше, а черная мгла злорадно клубилась вокруг, что-то нашептывая.

— Лилайя…

Мороз по коже. Надо уходить.

Я оглянулась, пытаясь понять откуда доносился безликий голос, но вокруг все то же нелюдимое безмолвие.

— Лил…

Чужой голос становился все ближе, и в нем уже звучали знакомые насмешливые ноты, переходящие в рычание.

Я нащупала свою косу, но ленточки на ней не было.

— Что потеряла, Лил? — над самым ухом.

Я отпрыгнула, одновременно уклоняясь от возможного удара, но за спиной пусто. Лишь клубы черной мглы поднимались выше, образуя очертания мужской фигуры.

— Уходи, — процедила я сквозь зубы.

— Нет.

— Тебе здесь не рады.

— Мне все равно.

— Ты! Мне! Не нужен!

Черный морок метнулся ко мне на ходу принимая образ Варраха. Все такой же здоровенный, злой и беспощадный. Остановился вплотную ко мне, прожигая дьявольским взглядом:

— Зато ты мне нужна.

— Уходи, — увернулась от его рук. Его движения были медленнее, чем реальности, он не мог развернуться на полную силу в чужом сне.

— Где ты, Лил? — в его голосе кипела едва сдерживаемая ярость.

— Я сказала, проваливай!

— Кто посмел к тебе прикоснуться?

Я снова увернулась:

— Не твое дело.

— О ком ты