Дыши и успокойся, Бекки! - Fine Blue Eyes

пробудут в городе до пятницы, когда запускается промо, после чего в субботу утром они вылетают к себе. Мне же необходимо купить им билеты. Время следующего визита писателя к нам пока неизвестно: все зависит от того, как пойдет окончание романа «Нощь». Вероятно, это будет вторая или третья неделя октября.

Проговорив весь список заданий, Трой с ухмылкой посмотрел на меня:

— Ты все запомнила, или все же пожалела, что истратила на свою ненависть все ручки?

— Запомнила, — с неуверенностью проговорила я, успев забыть свои обязанности на сегодня.

Трой медленно поднялся со стула, положив передо мной распечатанный лист обязанностей по часам и список указаний для второго интервью.

— Возьми, я так и знал, что ты не запомнишь, — рассмеялся он.

— Благодарю за внимание, сеньор инквизитор, — огрызнулась я, внутри немного успокоившись.

Трой посмотрел на меня пронзительным и странным взглядом:

— Принимаю благодарность, маленькая ведьмочка, при условии, что ты больше не будешь рыдать ночами. Томасу нужны свежие головы, не забитые чушью.

— Почту это за выражение милосердия.

— Раз так, — Трой стремительно приблизился ко мне, наклонившись над столом, — запомни это прекрасное слово, оно еще может тебе пригодиться. Только пусть это останется нашей маленькой тайной.

Небрежно бросив передо мной две ручки, запущенные в него ранее, он направился к выходу. Немного замявшись в дверях, он спросил:

— Как зовут вашу рыжую бестию в приемной?

— Моника.

— Моника, значит… — ухмыльнулся Трой, покидая мой кабинет.

Думаю, лед между нами тронулся.

Доктор Кродли освободился около половины двенадцатого, как и говорил Трой. За это время я успела забронировать авиабилеты на утро субботы, предвкушая свою свободу, и поговорить с Терезой, которая пришла в офис чуть позже. Она выслушала мою историю, задумчиво отмолчавшись по итогу, и пригласила на выходных в бар отметить напряженную неделю и познакомить меня со своим мужчиной, Джеком Болдом, одним из акционеров международной компании по экипировки спортсменов.

Около полудня машина довезла нас с доктором Кродли к городской набережной, после чего мы направились по ее мощеным дорожкам к возвышавшемуся перед нами мосту.

— Доктор Кродли, — начала я первой наш диалог, — в каком направлении вы обычно ходите? Куда вы предпочитаете сворачивать после моста?

— Для начала успокойся, Ребекка, и называй меня Томасом, — с улыбкой произнес писатель, подставляя мне свою руку. Я приняла его предложение с небольшим замешательством, подойдя ближе. Неспешно мы прошлись по мосту на другую сторону. Доктор Кродли с интересом посмотрел на возвышавшиеся перед нами кусты и неровную тропинку, уходящую вдаль.

— Мы же можем пройти вдоль набережной по этой стороне, Ребекка? — спросил он.

— Честно говоря, я не знаю, доктор… Томас. Я по другой стороне набережной не ходила и, судя по запущенной растительности, сильно сомневаюсь, что ее тоже облагородили. Предлагаю вернуться на «парадную» сторону и пройтись там.

Писатель вздохнул, но повел нас обратно на мощеную дорожку, начав свой допрос:

— И кто же обидел нашу сеньориту, что она пришла на работу в таком плачевном виде? Не Трой ли?

— Нет, он способен лишь разозлить меня.

— Так кто?

— Вероятно, я сама себя обидела.

— Такое возможно?

— Я потерялась, не понимая, что происходит вокруг и как ко мне относятся люди.

— Вероятно, речь об одном человеке…

— Да, о моем парне или уже не моем.

Я решила сменить тему разговора, указав на пару уток, плавающих неподалеку, но доктор Кродли не повелся на мою уловку.

— И что же произошло, что изменило взгляд этих прекрасных глаз? — с веселой искоркой в глазах произнес Томас.

— Скажете тоже… — засмущалась я.

— Думаю, если бы мистер Дарси жил в наше время, он бы призадумался, кому адресовать свои эпитеты.

— Точно, «прекрасные глаза» Элизабет Беннет! Моя любимая книга.

— Не дурна, соглашусь. Итак, я весь во внимании, Ребекка.

— Если вкратце, то мне кажется, что мой молодой человек меня не любит, постоянно прикрывается работой и командировками, боясь мне признаться в безразличии. Плюсом ко всему мы случайно натолкнулись на его бывшую жену, которая бросилась ему на шею, а Уильям представил меня просто как «Ребекку», после чего его бывшая призналась мне, что до сих пор его любит.

— И это стало причиной твоих опухших век?

— Так заметно?

— Не буду врать — да, — доктор Кродли вздохнул и повел меня на второй мост через реку, до которого мы успели добраться.

— Я думаю, — после небольшого молчания произнес мой спутник, — твой Уилл не замыслил ничего плохого, как и не произошло ничего страшного. Ты просто хочешь улизнуть из этих отношений, которые, вероятно, тяготили тебя с самого начала, но подсознательно ищешь другого виноватого. И не возмущайся, Ребекка, — он пресек мои возражения и попытку отойти от него в сторону, накрыв мою руку своей. — Я видел фотографии у тебя в ленте и приблизительно понимаю, кто играл в шахматы. Думаю, твой лучший друг-спортсмен тебе больше подходит.

— Нет, вы не правы! Ему нужен тыл, а не напарник по жизни.

— И тебя это также не устраивает, как и человек, предлагающий тебе равноправие и свободу.

— Можно ли постоянное отсутствие назвать «равноправием и свободой»? Или проще воспринимать слова по их прямому назначению?

Доктор Кродли хмыкнул, удивившись моему напору и прямолинейности.

— Давай все же пройдем на ту сторону, Ребекка, в неизвестность. Она порой приводит к очень интересным открытиям.

— Или тупику, — буркнула я, следуя за писателем по узкой тропинке. — Вы не думаете, что можете испортить свой костюм? Тут, боюсь, из неизведанного нам встретятся одни колючки и грязь.

— Костюм волнует меня в последнюю очередь. Жажда слиться с природой, спуститься на землю, вспомнить истоки — вот что движет мной! — писатель пробирался сквозь раскидистые кусты, следуя серпантину тропинки.

— Боюсь, что мне сильно достанется от начальства, что я вам показала такую неприглядную сторону нашего города, лишенную лоска и роскоши, к какой вы привыкли.

Перепрыгнув через небольшую лужицу, Томас обернулся ко мне со сверкающими глазами и подал руку:

— Ребекка, в этом и суть, что в своих благах мы забываем о природе человека, о настоящей жизни, какую вели и видели вокруг себя наши предки! Я постоянно окружен всем, что можно пожелать, но это приелось до жути! Где бы я ни был, меня тащат в дорогие рестораны, на яхты, вечеринки, пытаясь удивить. Однако, если быть честными, эта непролазная грязь, в которой мы сейчас можем завязнуть окончательно, и репейники будоражат меня сильнее. Плюс я нашел себе отличного напарника, кто говорит в лоб и показывает эти стороны жизни, — он ласково потрепал меня за щеку и двинулся дальше.

— Только не говорите никому о наших приключениях. Другие не поймут, — ответила