Рук и Бунтарка - Кейт Крю

— Вставай, — сказал Рук, поднимая меня и усаживая к себе на колени. — Дай мне перевести дух.

— Надеюсь, означает, что для тебя все прошло нормально? — Спросила я, съежившись от этого вопроса. Не думаю, что хочу услышать ответ на него.

Рук тихо рассмеялся, разглаживая мою юбку.

— Это лучшее, что у меня когда-либо было. Не стесняйся. Я только что видел, как ты кончила на мой мотоцикл. Тут нечего стесняться.

— Есть чего, если я беспокоюсь, что меркну по сравнению с другими женщинами, с которыми ты встречаешься.

Рук снова засмеялся, и его мягкий выдох защекотал мне руку.

— Разве не забавно, что мы всегда придумываем взаимоотношения в уме? Мы считаем, что они хороши, может быть, даже великолепны. Однако, пока не случаются действительно потрясающие вещи, трудно провести точное сравнение. Затем, когда случается что-то незабываемое, невозможно вернуться назад и подумать, что первая вещь была даже хорошей, не говоря уже о том, чтобы быть замечательной.

— Ты сбил меня с толку, — сказала я, внезапно осознав, что могла бы быть тем удивительным, о котором он говорил, пока меня не охватило беспокойство, и я подумала, что веду себя глупо, думая, что он может намекать на меня.

Громкий стук отвлек меня от мыслей, и мы оба посмотрели на дверь.

— Рук! Нам нужно идти, — крикнул парень с другой стороны двери.

— Я никуда не пойду, — сказал он, проведя рукой по моей шее.

— У нас нет выбора. Сейчас же, Рук.

— Черт, — пробормотал он. — Иногда я чертовски ненавижу это место. Пойдем, я провожу тебя.

— Сама могу дойти, — сказала я, и от обиды на него сердито посмотрела.

— А я могу проводить тебя до входа.

— Если ты проводишь меня сейчас в таком виде, люди будут гадать, что случилось.

— Да, будут, и я рад, что некоторые из этих догадок окажутся верными, — сказал Рук, открывая дверь. — Маленькая Бунтарка любит кататься на мотоциклах и вставать на колени, — сказал он, подходя ко мне сзади и выталкивая из кабинета. — Она любит сосать, пока ее рот не наполнится спермой.

— Рук, — прошипела я. — Заткнись, пока тебя не услышали.

— Нет, хочу, чтобы весь мир знал, что ты выследила меня, чтобы стать моей маленькой шлюшкой.

— Я не делала этого! — Закричала я, и двое парней посмотрели в нашу сторону.

— Для меня ты есть и будешь такой.

— А что, если я не хочу быть твоей? — Я стиснула зубы, чувствуя, как нарастает боль между бедрами.

Его рука зарылась мне в волосы, Рук наклонил меня над байком, стоящим рядом с нами.

— Тогда я предлагаю не охотиться на меня, чтобы проглотить мой член, — сказал он, скользя другой рукой по моему боку. — Это действительно подает смешанные сигналы.

— Рук, люди могут нас увидеть.

— И что? Что они собираются с этим делать? Все уже знают, что не могут прикоснуться к тебе. — Он приподнял меня и развернул лицом к себе, чтобы поцеловать.

— Почему? — Спросила я, пытаясь восстановить дыхание.

— Потому что ты моя. Недоступна для них. Недоступна ни для кого, пока я не закончу с тобой.

— Пока ты не закончишь со мной? — Я закатила глаза, но в животе запорхали бабочки. — Как романтично.

— Разве нет?

— А если я захочу быть с кем-то другим?

Рук отступил назад, положив руку мне на поясницу, когда мы направились к выходу.

— Этот кадр по-настоящему возненавидит тебя, когда я отрежу ему все, что к тебе прикоснется.

— Ты же не серьезно.

— Неделю назад ты боялась, что я сделаю что-то подобное. Теперь, кажется, воспринимаешь скорее, как шутку.

— Думаю, юмор — это защитный механизм, — сказала я.

— Значит, если я начну смеяться, когда буду отрезать части тела, это будет считаться терапией?

— Нет, посещение психотерапевта считается терапией. Расчленение людей считается убийством.

Мы подошли к машине, и Рук открыл для меня дверь.

— Ты можешь себе представить, в каком я был бы подавленном состоянии, если бы ходил к психотерапевту? — Он наклонился и поцеловал меня. — Спасибо, что преследовала меня. Я и не подозревал, как приятно быть объектом преследования. Поговорим с тобой позже.

Я забралась внутрь машины, и мы отъехали от магазина, несколько раз оглядываясь назад, пока меня окатывало волнами жара. Мои мысли были заняты им, и каждая из них только усиливала интерес к миру, который, как я думала, мне не нужен, но теперь не могла устоять перед ним.

18

Я откинулась на спинку стула с планшетом и принялась за следующий рисунок.

В отличие от всех предыдущих дней, когда я рисовала, сегодня не чувствовала себя скучающей. Возможно, то, чем я занималась раньше, не так уж сильно отличалось от того, что делала сейчас, но теперь рисование не казалось таким скучным. Я вдруг почувствовала странное удовлетворение от темпа своей жизни.

Все изменилось, и это было больше похоже на передышку от хаоса, чем на очередной скучный день в моей жизни. Назойливое желание найти что-то более увлекательное наконец-то утихло, когда я начала пробовать новое.

Мой отец ворвался в комнату, и гнев, написанный на его лице, заставил меня тут же вжаться в диван. Я ненавидела, когда он злился на меня, и знала, что всегда буду перегибать палку, чтобы он больше не злился, даже если не хочу этого.

— Что случилось на ужине в прошлые выходные? — Спросил мой отец ледяным голосом, стоя в дверях гостиной.

В животе у меня все перевернулось, воспоминания о каждой секунде, проведенной с Руком, промелькнули в голове, но я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, почему один из моих крупнейших клиентов только что расторг из-за тебя контракт, который предусматривал большой гонорар?

— Он сказал, что сделал это из-за меня? — Спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя уже точно знала, кого он имеет в виду. Того парня, которому я сказала, что мы больше не будем с ним работать, потому что ему нравятся несовершеннолетние девушки.

— Да. Не могла бы ты объяснить, почему и кто был с тобой? Потому что я тоже кое-что слышал об этом.

— О, — сказала я, чувствуя, как у меня потеют ладони, пока пыталась придумать какое-нибудь оправдание. — Я встретила там друга, и мы провели вместе большую часть ночи.

— А как зовут этого друга? — Надавил он, прищурившись.

Я замялась, не зная, стоит ли называть ему имя Рука. Технически, мой отец мог быть в списке людей, с которыми работал Рук. Он также мог