Я стану богиней - Натали Карамель

Её инвентарь превратился в виртуальную свалку. Но для неё это был склад драгоценностей. Каждый вечер она возвращалась в свою кузницу в развалинах и вываливала всё на светящийся верстак.

И начинался процесс, больше похожий на алхимию, чем на крафт.

Она задумала создать посох. Не для себя — для продажи. Магическое оружие, которое станет её визитной карточкой. Первая партия «пробников» — простые посохи из кривых сучков и зачарованных осколков — разошлась на аукционе за считанные минуты, подтвердив спрос.

Теперь она хотела шедевр.

Она взяла найденный в Бездне сучковатый корень древнего древа (материал «Призрачное Древо», необычная редкость) и оправила его в оплётку из жил песчаного червя. Добавила кристалл-накопитель, добытый из грудной пластины голема. Система выдала:

[Посох Голодного Духа, Редкий. Интеллект +18, Скорость восстановления маны +10%.]

Неплохо. Но не то. Она чувствовала — не то. Это была просто сборка статов, без души, без идеи.

Она разобрала посох обратно, вернув 90% материалов. Повторила с другими компонентами: корень, осколок звёздного железа, перо феникса (поддельное, с квеста).

[Посох Пламенного Провидца, Редкий. Интеллект +22, +5% к урону огнём.]

Лучше. Но снова мимо. Он был как все. Как десятки других на аукционе.

Лунария отодвинулась от верстака. Впервые её навык, её безошибочное чутьё системы, давало сбой. Она могла создать эффективный предмет. Но чего-то не хватало. Какого-то ключа, связующего звена, которое превратило бы набор статов в историю.

Календарь в интерфейсе мягко напомнил: воскресенье, 23:45. Через пятнадцать минут открывается Бездна.

Мысли о посохе мгновенно отступили. Это был вызов другого порядка. Она проверила снаряжение, запасы зелий, сделанных с 90% экономией ингредиентов. Была готова.

В полночь она снова стояла перед вратами. На этот раз, когда они растворились, на неё обернулись десятки голов. Шёпот пробежал по толпе: «Смотри, это Лунария!», «Та самая, с киллстилом от Императума!», «Пойдёт одна, как всегда…»

Она проигнорировала. Вошла первой.

Её цель была глубже. Пятый, шестой этажи она прошла почти бегом, лишь проверяя сканером свободные комнаты — все были заняты. Седьмой этаж висел в кромешной тьме, лишь редкие светящиеся мхи на стенах слабо освещали путь. Давление магии было таким, что в ушах звенело. Здесь было пусто.

Она нашла первую свободную комнату. [Страж Порога, Азраэль, ур. 25. Элитный босс Бездны.] Существо из чистой энергии с двумя гигантскими клинками вместо рук.

Бой длился сорок минут. Это был не танцующий поход против Стража Забвения. Это была окопная война. Каждый процент здоровья Азраэля она выгрызала ценой трещин в броне, ценой самых сильных зелий. Её глефа оставляла лишь тонкие светящиеся шрамы на его энергетическом теле, а его удары отбрасывали её к стенам, сбивая с ног. Но её живучести, её броне, собранной своими руками, хватило. Когда Азраэль пал, разлетевшись на миллионы искр, её шкала опыта прыгнула на четверть.

И так семь раз. Семь комнат на седьмом этаже. Семь элитных боссов, каждый сильнее предыдущего. Она не вела стрим, полностью сосредоточившись на выживании. Это был марш-бросок на пределе возможностей. Броня «Странника Бездны» превратилась в решето, глефа при очередном блоке дала трещину. Но она шла.

Когда последний босс, [Владычица Гниющих Снов, Моргула, ур. 28], испустила последний вздох, испарившись в облако ядовитого тумана, Лунария рухнула на колени. Её НР держалось на 3%. Но она сделала это. Очистила целый этаж в соло.

Интерфейс взорвался уведомлениями о достижениях, уровне (она перешагнула 19-й), но самое главное — пол инстанса был усыпан лутом. Не просто лутом. Сияющими, пульсирующими светом предметами. Уникальные шлемы, поножи, перчатки, оружие с эпичными и легендарными статами. Почти всё — не для её класса. Меч для танка, посох для целителя, лук для охотника, кинжалы для разбойника.

Она собрала всё, без разбора. Усталость была сладкой и всепоглощающей. Она вышла из Бездны с первыми лучами виртуального рассвета, шатаясь, но с ощущением титанической, выстраданной победы.

А потом был аукцион. Она выставила всё, кроме пары вещей, которые можно было разобрать на уникальные материалы. И наблюдала, как цифры растут. Продажи приносили не только золото. Её канал стрима, куда она позже выложила запись прохождения этажа (ускоренную, с тактическими комментариями), взорвался. Донаты, подписки, реклама. Система перевода игрового золота в реальные деньги напевала, как улей. Суммы были в разы больше первых пяти тысяч. Она закрыла вкладку, не веря глазам. Её хобби, её побег, начало приносить доход, сравнимый с хорошей взрослой работой.

И среди всего этого изобилия, разбирая уникальные материалы с боссов, её взгляд упал на один — [Сердцевина Кошмара Моргулы]. Легендарный материал для крафта магического оружия. Описание: «Воплощение отравленных грёз. Хранит силу иллюзий и распада.»

Её осенило. То, чего не хватало.

Она почти бегом вернулась в кузницу. Вытащила тот самый корень Призрачного Древа. Он был пронизан тихой, древней печалью. Затем — [Окаменевшее Сердце Шакаала], ярость и жара пустыни. И теперь — [Сердцевина Кошмара], яд, иллюзия, распад.

Три сердца. Три легендарных материала, добытых в одиночку, на пределе сил. Её навык «Экономия Победителя» снижал риск их уничтожения при крафте с чудовищных 80% до приемлемых 8%. Но это была всё равно русская рулетка.

Она не стала создавать очередной «эффективный» посох. Она закрыла глаза и представила не статы, а суть. Древо, тоскующее по свету. Сердце зверя, погибшего в ярости. Кошмар, рождённый из страха. Что, если объединить их не логически, а… аллегорически? Создать не оружие, а артефакт, воплощающий борьбу света, ярости и тьмы внутри одного сознания?

Её руки задвигались почти без её воли. Она не следовала рецепту. Она следовала внутреннему чертежу. Корень стал основой, скелетом. Осколки Окаменевшего Сердца она вплавила в него, как прожилки раскалённой лавы. Сердцевину Кошмара растерла в иссиня-чёрный порошок и вдохнула его в сплетение магических узоров, которые её навык подсвечивал на поверхности заготовки.

Процесс крафта занял целый час. Материалы не сопротивлялись — они текли, переплетались, а вычитаемые её навыком 90% отходов испарялись в виде призрачного пепла. В кузнице пахло грозой, песком и горьким миндалем.

И когда последняя частица впиталась, свет погас.

На верстаке лежал посох. Он не сиял, а казалось, поглощал свет. Древесная основа была тёмной, как ночь, но по ней, как по руслам рек, струились светящиеся оранжевые прожилки. На вершине, вместо кристалла, висел кусок неправильной формы, внутри которого клубился и переливался сине-фиолетовый туман. Он был одновременно прекрасным и отталкивающим.

Она коснулась его дрогнувшей рукой.

Интерфейс вспыхнул золотым, затем платиновым, а потом затрещал, заливаясь пульсирующим багровым светом — цветом, который