Развод. Бывшая моего мужа - Саяна Горская

Ничего.

Ни ярости, ни злости, ни досады.

Внутри пусто, будто меня на живую препарировали и вынули душу.

Я ведь люблю.

Разве можно так вероломно предавать тех, кто тебя любит?

— Андрюш, в этом нет ничего странного. Я сразу ясно дала тебе понять, что жить с нищебродом не смогу. Ты попытался, да, но… Не вышло. Не твоё это, увы. Тебе нужна обычная, тихая семейная жизнь с заурядной бабёнкой, которая будет тебе щи-борщи варить. Я не из твоей вселенной. Поэтому нам лучше расстаться прямо здесь и сейчас. Каждый должен идти своей дорогой.

Встаю.

Ничего не видя перед собой, иду на кухню.

Роюсь в шкафах, скидывая на пол пакеты с крупой и коробки с сухими завтраками. Нашариваю припрятанную бутылку текилы, срываю крышку и делаю два смелых глотка.

Алкоголь обжигает пищевод и согревает желудок.

Мозги немного собираются в кучу, и с кристальной ясностью ко мне приходит осознание того, что это конец.

Не шутка. Не очередная истерика.

Это конец.

Периодически присасываясь к бутылке, обуваюсь и закидываю сумки на плечо.

— Андрюш, мне очень жаль, — полные губки Нелли складываются в бантик. Глазки в пол.

— Не переживай за меня, — пальцем поднимаю её лицо за подбородок. — На квартиру деньги есть?

— Нет…

— Скину, — целую Нелли в уголок губ. — Если что надо будет, ты звони. Я всегда ради тебя…

— Андрей, — Нелли едва заметно закатывает глаза.

Обходит меня, распахивая перед моим носом дверь.

— Пока.

— Прощай. Деньги скинь завтра, пожалуйста, до обеда.

Едва я успеваю сделать шаг за порог, как дверь захлопывается.

Глава 35

Лара.

В камине уютно потрескивают дрова.

Мы с Яном устроились на диване: он с книгой в руках, я головой на его коленях.

Он читает мне вслух.

Слушать его мелодичный глубокий голос — отдельный вид удовольствия.

Длинные крепкие пальцы зарываются в мои волосы и перебирают пряди, запуская толпы мурашек между лопаток.

И мне так хорошо, что хочется замереть в этой точке на всю оставшуюся жизнь…

Но идиллию вечера нарушает внезапный громкий шум.

— Ларочка! Лару-у-с-с-ся! — Доносится с улицы ор через приоткрытое окно.

Соседские собаки тут же подхватывают.

— Кого там принесло? — Ян снимает очки для чтения и откладывает в сторону книгу.

— Это ко мне, — поднимаюсь со вздохом.

— Андрей?

— Мхм.

— Собираешься выйти к нему?

— Да.

— Может, мне с ним поговорить? Давно пора сломать ему нос.

— Да, но не прямо сейчас.

Накидываю на плечи тёплый кардиган.

Ян хмурится, и я обнимаю его одной рукой, пальцами другой разглаживая глубокую морщинку между бровей.

— Всё будет хорошо. Мне нужно туда.

— Что задумала?

Хитро подмигиваю.

— Последний раунд моей игры. Подожди дома, хорошо? И вот, — достаю телефон, нахожу в записной книжке контакт свекрови. — Позвони сюда и скажи, что нужно приехать. Срочно.

Ян, вздыхая, выпускает меня из своих рук.

— Хорошо. Я буду у двери. Вот прям тут.

— Станешь подслушивать?

— Да. И относись к этому, как хочешь, но я должен знать, что моя женщина в безопасности.

— Я в безопасности. Не доверяешь мне?

— Тебе — доверяю. Но не ему, — бросает сердитый взгляд на дверь. — Зови, если что. Я рядом.

Целую Яна в щетинистую щёку.

Я благодарна ему за заботу, которая, однако, не перерастает в тотальный контроль. Он тактично и учтиво относится к моим границам, но при этом у меня всегда есть ощущение, что он где-то поблизости.

Это ощущение безопасности, которое он мне дарит, дороже всего остального. С ним действительно не страшно.

Спускаюсь с крыльца. Иду к подвесным качелям, на которых сидит понурый силуэт, освещённый со спины уличным фонарём.

— Привет.

— Салют, — взмахивает Андрей почти приконченной бутылкой текилы. — Присядешь?

— Нет. Зачем явился?

Андрей откидывается на спинку качелей, задирает голову к небу.

— Какие же здесь ахуенные звёзды… В городе они не такие яркие. Ты знала?

— Знала.

— Конечно, ты умная. Ты всё всегда знаешь. А что ребёнок Нелли не от меня?

Он резко вскидывает голову и вглядывается в моё непроницаемое лицо.

Прищурившись, взмахивает пальцем.

— Знала. Ну конечно, — с пьяной кривой улыбкой. — Не понимаю, я один такой олух?

— Она сама тебе всё рассказала?

— Да. Всё-всё. Хотела повесить на меня своего ублюдка. Но меня не так легко провести! А я, кстати… Да где ты, мляха… О! — Вытягивает из-за спины букет белоснежных альстромерий. — Я тебе цветы принёс!

— Не стоило тратиться.

— Стоило! Конечно, Ларусь, стоило. Ты… Ты же самая достойная цветов женщина. Ты же… Ты королева… Нет! — В ужасе хлопает ладонью по губам. — Что я несу?! Не королева! Ты богиня! Лар, Ларочка… Я… Я такой дебил… Я такой дебил… Я, сука, всё просрал!

Он плавно перетекает с качелей на землю, вставая передо мной на колени. Преданно, как пёс, заглядывает в мои глаза.

В его тёмных радужках отражаются звёзды.

И картина из прошлого повторяется: он на коленях с букетом альстромерий во дворе нашего дома.

Всё, как тогда, с одним лишь значительным отличием — во мне больше нет чувств к нему. Ни единого.

Даже жалости, и той не осталось.

Он всё во мне уничтожил, оставив после себя лишь выжженную землю и пепелище.

— Ларусь, сладкая, давай всё сначала начнём, а? Давай обнулим, прошу, — он тянется ко мне рукой.

Делаю шаг назад.

Тело Андрея, не найдя опоры, заваливается на траву.

— Ларусь, — упрямо поднимается. — Я чё хочешь сделаю. Ну хочешь поклянусь тебе? С мамой моей рамсы? Всё, маме запрещу к нам ходить. Вообще всем запрещу, мы с тобой будем вдвоём жить в нашем доме, всё у нас будет, как раньше… Ты и я. Семья Дорониных. Вместе навсегда. А, Лар? Что скажешь?

— Скажу, что ты слегка опоздал с обещаниями.

— Главное ведь, что я раскаиваюсь. Искренне!

Господи, вот же шут гороховый.

Позорище.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Лариса!

— Ну что?

— Не могу. Не могу без тебя! У меня ничего не выходит!

— И? — Снова поворачиваюсь, чтобы видеть его лицо.

— И я готов отдать тебе фирму. Мне не нужны деньги, но мне, Лар… Мне очень нужна ты.

В его глазах влажно мерцают слёзы.

И голос хриплый, надломленный, тихий.

Но мне не жалко!

Как ему было не жалко втаптывать меня в грязь, так и я не испытываю ни малейшего упрёка совести.

— Я принёс. Здесь всё, — Андрей лезет во внутренний карман пиджака, вытаскивает на свет сложенные вдвое листы бумаги. — Дарственная на фирму, заверенная у нотариуса. Она твоя. Пускай это будет моим вкладом в наше будущее. Первый шаг навстречу применению, да?