Петля артефакта - Мария Ясная

Она подала знак. Магия хлынула в узлы — мощная, разнородная, но соединённая общей целью. Сеть засветилась, загудела, и Ария почувствовала, как мир вокруг начинает меняться. Магические потоки перестраивались, становясь тише, спокойнее. Разрывы, которые пульсировали на границе, начали затягиваться.

— Получается, — выдохнула она.

Но в этот момент небо над ними разорвалось.

Разрыв был огромным — больше, чем она когда-либо видела. Он открылся прямо над площадью, и из него хлынули твари. Не одна, не две — десятки. Их было так много, что защитники не успевали отбиваться.

— Держать сеть! — крикнул Кассиан, отбрасывая тварь, которая рванулась к Арии.

Она стояла в центре, чувствуя, как узлы вибрируют, как магия утекает сквозь пальцы. Всё шло не так. Разрыв не должен был быть таким большим. Сеть не должна была его провоцировать. Она что-то сделала не так.

«Как мои родители, — подумала она, и холод страха сковал сердце. — Они тоже хотели спасти мир. И открыли дверь, которую не смогли закрыть. Я повторяю их ошибку».

Узлы начали гаснуть. Один за другим. Маги падали, обессиленные, не в силах больше отдавать энергию. Твари приближались, и Ария чувствовала, как надежда ускользает вместе со светом.

— Не получается, — прошептала она. — Я не могу. Я всё испорчу.

Слёзы отчаяния потекли по её щекам. Она смотрела на гаснущие узлы, на тварей, рвущихся к магам, и чувствовала, как всё, ради чего она жила, рушится в прах.

— Ария! — Кассиан оказался рядом, схватил её за плечи, заставил смотреть на себя. — Слушай меня. Ты сильнее.

— Я не могу…

— Можешь. — Его голос был твёрже, чем она когда-либо слышала. — Я верю в тебя. Верь и ты.

Она посмотрела в его глаза. В них не было страха. Только вера. Та самая, которой ей так не хватало.

А потом он сделал то, чего она не ожидала. Он притянул её к себе и поцеловал — нежно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не успел сказать. Все ночи, проведённые у её постели. Все слова, которые застревали в горле. Всю любовь, которую он носил в себе столько жизней.

— Я люблю тебя, — прошептал он, отрываясь от её губ. — В каждой жизни. И в этой я не позволю тебе сдаться.

Ария смотрела на него, чувствуя, как его тепло разливается по телу, как страх отступает, уступая место чему-то новому. Надежде. Силе.

Она закрыла глаза, собрала остатки сил и влила в сеть всё, что у неё было.

Узлы вспыхнули с новой силой. Свет взметнулся вверх, пронзая разрыв, затягивая его, сшивая края. Твари заметались, но свет настигал их, возвращая в Пустошь. Разрыв сжимался, становясь всё меньше, и Ария чувствовала, как силы покидают её.

— Держитесь! — крикнул кто-то из магов.

Последний узел загорелся. Разрыв закрылся. Твари исчезли. Но свет, вырвавшийся из сети, потянулся к тем, кто стоял у узлов, забирая последнее, что у них оставалось. Один за другим маги падали, лишённые магии, обессиленные.

Ария увидела, как Кассиан пошатнулся. Он попытался удержаться на ногах, но его лицо стало белым, глаза закрылись, и он рухнул на камни, не издав ни звука.

— Кассиан! — Она бросилась к нему, упала на колени, коснулась его лица. Кожа была холодной, пульс — едва уловимым. — Нет, нет, нет…

Она влила в него остатки своей магии, но ничего не изменилось. Он был жив, но магия — вся, до последней искры — покинула его. Сеть забрала всё.

Вокруг неё замерла тишина. Разрывы исчезли. Впервые за много лет небо над городом было чистым, без барьеров. Люди смотрели на звёзды и не верили своим глазам.

Но Ария не видела звёзд. Она видела только его — бледного, неподвижного, и браслет на его руке, который больше не светился.

---

Её судили на третье утро.

Кассиан всё ещё был без сознания. Целители говорили, что он может не очнуться, что его магия истощена до основания, что он останется в этом сне навсегда. Слова падали, как приговоры.

Ария стояла перед советом, окружённая ненавидящими взглядами. Лоренс смотрел на неё так, словно она убила его брата. Элиан — с холодным торжеством. Вивьен — с пустотой, в которой не было даже ненависти, только усталость.

— Она украла нашу магию, — говорил Валенкур, и его голос гремел под сводами зала. — Она сделала нас слабыми. Она едва не убила принца. И за это она должна ответить.

Ария слушала, не поднимая головы. Она не защищалась. Что она могла сказать?

— Я требую изгнания, — сказал Валенкур, и совет одобрительно загудел.

Никто не спросил её, хочет ли она что-то сказать. Никто не вспомнил, что она сделала.

---

Её вывели за стены на рассвете.

Стражи не смотрели на неё — отворачивались, словно она была чем-то, что лучше не видеть. Лоренс принёс вещи: сумку с одеждой, немного еды, несколько книг, её инструменты. Он поставил всё у ног, не сказав ни слова, и ушёл.

За её спиной закрылись ворота.

«Ты не должен был жертвовать собой, — мысленно обратилась она к нему. — Ты не должен был отдавать всё. Это я всегда исчезала».

Но он не исчез. Он остался — спящий, пустой, далёкий. И она осталась. С виной, которая была тяжелее любой ноши.

---

Она шла три дня.

Дорога вела её на восток, туда, где когда-то были города. Теперь это были мёртвые земли. Люди давно покинули эти места, собравшись за стенами крепостей, под защитой барьеров. А здесь, за пределами, остались только пустые дома, заросшие травой, и тишина, которая давила на уши.

Она шла мимо сгоревших деревень, мимо полей, которые никто не обрабатывал, мимо дорог, которые вели в никуда. Люди жили в крепостях, теснились за стенами, боясь выйти наружу. Мир, который она спасала, был миром, где люди научились выживать в клетках.

На исходе третьего дня она увидела его.

Город стоял на холме, окружённый высокой стеной, которая давно рухнула в нескольких местах. Ворота были открыты, и никто их не охранял. Ария вошла внутрь и остановилась.

Здесь никто не жил. Дома стояли пустые, с выбитыми окнами, с провалившимися крышами. На площади валялась детская игрушка — деревянная лошадка с отбитым ухом. Ветер гулял по улицам, поднимая пыль, и тишина была такой плотной, что звенело в ушах.

Ария опустилась на колени посреди площади и позволила себе заплакать. В первый