Отбор. Пламя в твоей крови - Анжелика Янчевская

Дальнейшие слова потонули за массивным деревом, но я отчётливо слышала яростные, обвиняющие интонации Дарина. Он не кричал, но его голос был полон ледяной ярости, гнева, что у меня по спине пробежали мурашки. Кажется, принцу Тариусу сейчас достанется по полной программе. И, как ни странно, эта мысль вызвала у меня какое-то злорадное удовлетворение.

Мейра молча повела меня по коридорам. Я шла, как во сне, всё ещё ощущая на своих губах обжигающий след поцелуя Тариуса, а в ушах звучал строгий, отчитывающий голос Дарина.

14

Обратный путь по пустынным коридорам показался мне вечностью. Мейра шла впереди, её тень длинной, острой иглой скользила по каменным плитам.

В своих покоях я, не говоря ни слова, подошла к окну. Внутри был не ураган эмоций, а холодный, гулкий вакуум.

— Можете идти, Мейра, — сказала я, не глядя на неё. Голос был чужим, глухим и безжизненным.

— Но, леди Эльвия, вам может что-то понадобиться…

— Я сказала, можете идти, — повторила я, повернувшись к ней. Я не знала, что отразилось в моих глазах в тот момент, но Мейра отступила на шаг, её лицо слегка побледнело. Она молча поклонилась и выскользнула за дверь, плотно притворив её за собой.

Оставшись одна, я подошла к большому зеркалу, висевшему над туалетным столиком. Из позолоченной рамы на меня смотрела незнакомка. Платье цвета ночного неба смято, идеальная прическа растрепана, а на бледном лице — два ярких пятна румянца. Губы были опухшими и горели, словно к ним прикоснулись раскалённым железом. Я медленно, почти с опаской, коснулась их кончиками пальцев. Воспоминание о поцелуе было не просто в моей голове — оно жило на моей коже, физическое, неоспоримое.

И главный, самый страшный вопрос колоколом гудел в моей голове: почему я ответила ему?

Первая, самая простая мысль была очевидна: он был сильнее. Его хватка была как стальные тиски, его ярость — как лесной пожар. Он заставил меня, подчинил силой. Но это была не вся правда, и я это знала. Был момент, всего несколько ударов сердца, когда мой страх и унижение переплавились во что-то иное. В ярость.

Это был не ответ жертвы, смирившейся со своей участью. Это был ответный удар.

Он ожидал слёз, мольбы, покорности. Он ожидал, что сломает меня, как ломают дикую лошадь, доказывая своё превосходство. И когда я поняла, что не могу победить его силой физической, я инстинктивно, безрассудно, использовала его же оружие. Я встретила его пламя своим собственным. Вложила в этот поцелуй всю свою ненависть, всю свою злость, всё презрение к нему и его миру. Он ожидал найти под своей рукой трепещущую голубку, а наткнулся на дикую кошку, которая, будучи загнанной в угол, решила вцепиться в горло своему мучителю.

Возможно, это и была та самая драконья кровь, о которой все говорили. Не благородное наследие, а дикий, первобытный инстинкт, который откликается на вызов, который не терпит подчинения и отвечает на агрессию агрессией. Моя человеческая часть была в ужасе, но драконья… драконья приняла бой. И в этом безумном, отчаянном столкновении я на мгновение потеряла себя прежнюю.

И тут меня накрыла новая, ещё более холодная волна ужаса, смывшая остатки ярости и оставившая после себя лишь ледяную пустоту.

Дарин.

Я отчётливо увидела его лицо в тот момент, когда он вошёл в покои принца. В его глазах был не просто гнев на брата. Там было нечто худшее. Тяжёлое, ледяное разочарование. И направлено оно было не только на Тариуса. Он смотрел и на меня. На меня, растрёпанную, прижатую к стене, с опухшими от поцелуев губами.

Он не мог знать о моём внутреннем бунте, о моей отчаянной попытке дать отпор. Он увидел лишь то, что лежало на поверхности. Девушку, которую он спас от унижения с платьем. Девушку, за которую он заступился перед леди Вейрис. Девушку, которую он вывел на первый танец, давая ей шанс. Он увидел, как эта девушка так легко оказалась в объятиях его брата.

В его глазах я перестала быть Эльвией, диковинной девчушкой из сарая, упрямой и гордой. В тот миг я стала для него одной из них. Одной из тех честолюбивых девиц, готовых на всё ради продвижения в Отборе. Одной из тех, кто с лёгкостью променяет собственное достоинство на мимолётное внимание принца. Он увидел во мне расчётливую интриганку.

И эта мысль оказалась больнее, чем унижение от поцелуя Тариуса.

Тариус видел во мне лишь тело, объект для удовлетворения своего желания и власти. Это было отвратительно, но по-своему честно, в его хищной манере. Но Дарин… он был первым, кто увидел во мне личность. Он говорил со мной, помогал мне. В его глазах я видела не просто снисхождение аристократа, а искренний интерес. И теперь я потеряла это. Потеряла его уважение, его доверие.

Я опустилась в кресло, чувствуя себя совершенно опустошённой. Какая разница, что подумают Сафира или Мелания? Их мнение ничего не стоит. Но мнение лорда Дарина… оно было для меня важнее, чем я смела себе признаться.

Ночь я провела без сна. Я сидела в кресле у окна, не зажигая огня, и смотрела, как луна медленно ползёт по бархатному небу, усыпанному незнакомыми, острыми, как осколки льда, звёздами. Мысли кружились в голове, как сухие осенние листья, подхваченные ветром. Под утро, когда небо начало светлеть, я наконец задремала, измученная и опустошённая.

Пробуждение было резким и неприятным. В дверь деликатно, но настойчиво постучали.

— Леди Эльвия, — голос Мейры за дверью был ровным, как всегда. — Пора вставать. Леди Вейрис ждёт всех кандидаток в Зале Древних Свитков на второе испытание.

Я с трудом поднялась с кресла. Тело ломило, голова была тяжёлой, как будто набитой мокрым песком. Второе испытание. После вчерашнего я даже не могла представить, какую ещё жестокую игру они для нас придумали.

Мейра вошла с подносом, на котором стоял лёгкий завтрак. Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом, задержавшись на моём помятом лице и тёмных кругах под глазами.

— Вы плохо спали, леди?

— Я спала прекрасно, Мейра. Спасибо за заботу, — отрезала я, направляясь умыться. Я не собиралась доставлять ей удовольствие, видеть мою слабость.

Платье, которое она приготовила, было на удивление скромным — простое, из плотного серого шёлка, с высоким воротником и длинными рукавами. Никаких украшений, никакой вышивки. Идеальный наряд для ученицы или послушницы.

Зал Древних Свитков оказался огромной библиотекой, стены которой от пола до высоченного сводчатого потолка были уставлены стеллажами с