Отбор. Пламя в твоей крови - Анжелика Янчевская

В первую минуту, которая показалась вечностью, я сопротивлялась изо всех сил, моё тело напряглось, как натянутая до предела струна, готовая вот-вот лопнуть. Но потом… потом что-то сломалось во мне. Возможно, это был шок, перешедший в оцепенение. Возможно, это был всепоглощающий страх перед его яростью и силой. А возможно… возможно, это была та самая проклятая, непокорная драконья кровь, которая вдруг взыграла во мне, откликаясь на эту первобытную, почти звериную страсть, на этот вызов, брошенный мне не просто мужчиной, а драконом.

Ноги подо мной предательски подкосились, колени задрожали, и если бы не его стальная рука на моей талии, я бы просто сползла по холодной стене, как сломанная кукла. Голова закружилась, мир сузился до этого единственного, всепоглощающего ощущения — его горячих, требовательных губ на моих, его сильного, мускулистого тела, прижимающего меня к стене с такой силой, что я едва могла дышать, его запаха, который одновременно пугал, отталкивал и… и необъяснимо притягивал.

И сама не поняв как, почему, я перестала сопротивляться. Более того… я начала ему отвечать. Сначала неуверенно, почти инстинктивно, словно утопающий, цепляющийся за соломинку. А потом — всё отчаяннее, всё яростнее, почти с безумием. Я вложила в этот поцелуй всё, что накопилось во мне за эти дни. Всю свою боль, всю свою обиду, весь свой страх, всю свою ненависть… и что-то ещё. Что-то новое, непонятное, пугающее и одновременно… запретно-сладкое. Что-то, что заставляло сердце биться в груди, как обезумевшая птица, а кровь — гореть в жилах нестерпимым огнём.

Он, кажется, опешил от такой внезапной и яростной перемены. Его хватка на моих запястьях слегка ослабла, поцелуй стал менее грубым, более… изучающим, нежным. Он отстранился на одно короткое, бесконечно долгое мгновение, его сине-золотые глаза, расширенные от удивления, всматривались в моё лицо, в мои глаза, пытаясь что-то понять, что-то прочесть в этом хаосе эмоций. А потом он снова припал к моим губам, но на этот раз в его поцелуе было меньше ярости и больше… голода?

Я уже не понимала, что происходит. Мир вокруг исчез, растворился в этом безумном, всепоглощающем поцелуе, в котором смешались ненависть и… и что-то ещё, чему я боялась, не смела дать название. Мои руки, освободившись из его ослабевшей хватки, сами собой легли ему на плечи, пальцы запутались в его жёстких волосах, притягивая его ещё ближе, отвечая на его страсть своей собственной, такой же отчаянной и разрушительной.

И в этот самый момент, когда, казалось, я окончательно потеряю себя в этом огненном вихре, когда моё тело предательски откликалось на его ласку, когда реальность и безумие сплелись в один тугой, неразрывный узел, раздался резкий, настойчивый стук в дверь.

Мы оба вздрогнули и отпрянули друг от друга, тяжело дыша, словно вынырнув из глубокого, тёмного омута на яркий, слепящий свет. Я смотрела на него, он — на меня, и в наших глазах отражался один и тот же шок, одно и то же непонимание произошедшего. Мои губы горели, щёки пылали, а сердце всё ещё отбивало бешеный ритм.

Стук повторился, более громкий, нетерпеливый и требовательный, не допускающий промедления.

— Войдите! — рявкнул Тариус, хриплым голосом.

Он нехотя отступил от меня на шаг, но его взгляд всё ещё цепко держал меня, словно не желая отпускать.

Дверь с тихим скрипом распахнулась, и на пороге, без приглашения, возникла высокая, фигура лорда Дарина.

Его лицо, обычно спокойное, сейчас было напряжено. Золотистые глаза, были холодны, как зимние звёзды, и в них плескалась едва сдерживаемая ярость. Он не был похож на того Дарина, который дарил мне плащ или помогал с платьем. Этот Дарин был другим — суровым, сердитым, почти пугающим.

Он быстро, одним цепким взглядом, окинул комнату: меня, растрёпанную, прижатую к стене, с пылающими щеками, глазами полными слез, и опухшими, искусанными от поцелуев губами; сервированный на двоих стол, который выглядел почти нетронутым; и, наконец, его взгляд, полный немого осуждения, похожего на разочарование, остановился на брате.

— Тариус, — голос Дарина был резким, почти ледяным, в нём не было и тени обычной братской фамильярности. Каждое слово он чеканил, как монеты. — Я вынужден прервать твой… ужин. Мне только что доложили о некоторых… обстоятельствах твоего вечера, которые вызывают серьёзные вопросы и требуют немедленного обсуждения. Наедине.

Тариус выпрямился, его лицо мгновенно стало непроницаемой маской, но на скулах заиграли желваки. Он явно не ожидал вторжения, и уж тем более в таком тоне, от собственного брата.

— Дарин? — в его голосе прозвучало откровенное раздражение. — Что за срочность? Какие ещё обстоятельства? Не видишь, я занят?

— Вижу, — отрезал Дарин, и его взгляд снова скользнул по мне, на этот раз с выражением, которое я не смогла бы описать иначе, как брезгливое осуждение, направленное, впрочем, не столько на меня, сколько на саму ситуацию. — И именно поэтому я здесь. Твои… занятия, Тариус, рискуют перерасти в скандал, который бросит тень не только на тебя, но и на всю королевскую семью. И на чистоту Отбора.

Между братьями повисло тяжёлое, звенящее напряжение. Они смотрели друг на друга, как два хищника, готовые к схватке. Я же стояла, прижавшись к стене, боясь пошевелиться, боясь дышать, чувствуя себя причиной этого назревающего конфликта.

— Леди Эльвия, — Дарин повернул голову ко мне. — Прошу вас немедленно покинуть покои Его Высочества. Служанка проводит вас. Мы с принцем должны обсудить некоторые вопросы государственной важности, которые не терпят отлагательств. И вашего присутствия.

Его слова были вежливы, но не оставляли сомнений — это был приказ.

Я молча кивнула, чувствуя, как к щекам снова приливает краска — на этот раз от стыда и смешанного с благодарностью облегчения. Я быстро поправила платье, стараясь придать себе хоть какой-то приличный вид, и, не глядя ни на одного из принцев, почти бегом бросилась к двери.

Мейра уже ждала меня в коридоре, её лицо было бледным, а глаза испуганно бегали. Кажется, она слышала часть разговора или, по крайней мере, почувствовала исходящее из покоев принца напряжение. Она молча шагнула в сторону, пропуская меня.

Когда я вышла из комнаты, я не удержалась и на мгновение обернулась. Дверь ещё не успела закрыться полностью. Я увидела, как Дарин сделал шаг к принцу.

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь, Тариус? — услышала я его низкий, сдавленный от гнева голос, прежде чем тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая меня от них. — Пригласить кандидатку… в свои покои… на