Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

Мы еще даже не закончили с подсчетом бинтов, когда за спиной хлопнула тяжелая дверь. На пороге, в облаке морозного пара, ворвавшегося вместе с ним с улицы, появился Калеб. Мальчик выглядел взбудораженным, его щеки горели от холода.

— Леди Илена! — он выпалил это на одном дыхании, вытянувшись во фрунт. — Лорд-протектор велел передать: составьте до захода солнца список всего, что нужно в лазарет. Только того, чего нет в крепости и нельзя раздобыть в округе!

Я улыбнулась. Калеб очень серьезно относился к своим обязанностям «связного» и явно гордился тем, что ему доверяют такие важные поручения.

— Спасибо, Калеб. Передай лорду, что список будет готов вовремя.

Ревизию пришлось проводить в ускоренном режиме, параллельно советуясь с Тильдой, что можно найти в крепости и ее окрестностях, а что нужно заказать, пока лорд-протектор решил проявить щедрость. Я взяла чистый лист пергамента и перо. Писать пришлось самой: Марта и Тильда оказались неграмотными.

Конечный список выглядел так:

Масла-основы (льняное, облепиховое или оливковое) для заживляющих мазей.

Тонкая шелковая нить или серебряная проволока. Для швов на лицах мне требовалось что-то более деликатное, чем суровая нить, которой солдаты латают свои поддоспешники.

Концентрированные алхимические экстракты: То, что я не смогу приготовить «на коленке» в условиях северной зимы. Мне нужны экстракт белладонны (как обезболивающее) и вытяжка из корня аконита (для борьбы с лихорадкой от когтей пустотников). В окрестных лесах под снегом их сейчас не найти.

Стеклянные реторты и флаконы: Те, что были в лазарете, наполовину перебиты. А для хранения сложных составов, чувствительных к свету, мне нужно темное стекло.

Специфические хирургические расширители.

Я перечитала список. Звучало внушительно и, что самое главное, обоснованно. Райкер должен понять: я не требую роскоши, мне нужен инструмент для работы.

К вечеру, когда солнце начало садиться, окрашивая снег за окном в нежно-розовый цвет, я отправилась к Райкеру. Солнце медленно тонуло в сугробах за узкими окнами, окрашивая коридоры в тревожные, почти сиреневые тона. Я шла к кабинету лорда-протектора, и шорох тяжелого изумрудного подола по каменным плитам почему-то казался мне в этой тишине слишком громким.

В груди теснилось странное, полузабытое чувство — смесь профессиональной собранности и глупого, девчоночьего трепета, который я безуспешно пыталась подавить. Глупо. Я иду по делу. В моих руках — список медикаментов, от которых зависят жизни людей, а не любовная записка. Но память все равно подсовывала ощущения прошлой ночи: жар его тела, тяжесть руки на талии и этот золотой взгляд, который, казалось, видел меня насквозь.

Я поправила жилетку Стефана. Она смотрелась на нарядном платье нелепо, но именно ее грубая простота помогала мне не забывать, кто я здесь на самом деле. Я — врач. И мне сейчас нужно выбить у этого дракона шелк и алхимические экстракты, а не краснеть под его взглядом.

И все же перед дверью кабинета я на секунду замерла. Глубоко вдохнула, чувствуя, как тесный корсет мешает расправить плечи, и заставила лицо принять выражение спокойной деловитости перед тем, как постучать в тяжелую дубовую дверь.

— Войдите, — донесся почти сразу из-за двери низкий, вибрирующий голос Райкера.

Я толкнула створку и вошла. В кабинете было тепло. В воздухе стоял густой аромат старого пергамента, воска и того самого раскаленного обсидиана, который теперь ассоциировался у меня только с ним.

Райкер сидел за столом, заваленным картами. Свет от камина и нескольких толстых свечей ложился на его лицо резкими тенями, делая черты еще более жесткими, хищными. Когда я подошла ближе, он поднял голову.

Его взгляд — медленный, изучающий — прошелся по мне снизу вверх, задержался на серебристой вышивке на манжетах, и, наконец, остановился на моих глазах.

— Принесли список, леди Илена? — он отложил перо.

Я молча положила пергамент на стол перед ним, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

— Это не просьбы о роскоши, лорд Грейвс. Это то, без чего следующая атака пустотников может закончиться для ваших людей в братской могиле.

Он придвинул лист к себе, но смотрел при этом на меня.

Райкер долго и внимательно изучал список. Тишину нарушало только потрескивание дров в камине и шорох пергамента под его пальцами. Я стояла неподвижно, стараясь не выдать своего волнения, хотя в натопленном кабинете мне вдруг стало невыносимо жарко.Так жарко, что резко захотелось избавиться от теплой жилетки. Но я не посмела.

Наконец, начальник крепости отложил лист и поднял на меня взгляд. В его глазах отражалось пламя свечей.

— Я посмотрю, что можно сделать с обозом, когда он прибудет, — обронил он, и его голос в невысоком пространстве кабинета прозвучал неожиданно мягко.

Он на мгновение замолчал, продолжая изучать мое лицо с пристальным любопытством. Будто впервые видел. Любопытством, которое почему-то заставляло мое сердце биться быстрее.

— Темный изумруд вам к лицу, леди Илена, — добавил он ровно, словно констатируя очевидный факт. — Хотя жилетка Стефана несколько... сбивает общее впечатление.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Комплимент был сухим, почти официальным, но от него по телу прошла странная волна тепла. Я не нашлась что ответить, и лишь крепче сжала пальцы.

— Тильда сообщила, что вы спрашивали об одежде, — продолжил Райкер, не давая мне опомниться.

От удивления я непроизвольно приоткрыла рот. Нет, я уже знала, что забота Тильды обо мне в некоторых вопросах доходит до фанатизма. Но пойти самой доложить начальнику крепости о том, что целительнице нечего носить…

Опомнившись, я подобрала оброненную челюсть и сухо из-за неловкости пояснила:

— Увы, она права. Я безнадежно испортила свое последнее теплое платье, лорд Грейвс. А работать в том, что осталось в моем сундуке, — я кивнула на свои рукава, — неудобно. Да и жалко губить последние нарядные вещи. Тильда упомянула склад. Сказала, там хранятся вещи тех, кто...

— Я знаю, что она упомянула, — перебил он. Райкер медленно поднялся из-за стола, и я невольно сделала полшага назад. Он был выше меня на целую голову, мощный, заполняющий собой все пространство вокруг. В кабинете сразу стало тесно. — По Кьельбергу ходят легенды о «сундуках мертвецов», но реальность гораздо прозаичнее. Там лежат вещи офицеров и их семей, которые так и не дождались весны.

Он подошел к окну, глядя на синие сумерки, застилающие двор. В небольшом помещении повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине. Я растерялась. И что это