Однажды я стала ведьмой - Виктория Блум

нее образуется к нему привязка. И ведьмовская сила, будучи источником магии, начинает подпитывать мага по его желанию. Происходить это будет до тех пор, пора он не разобьет ей сердце. После этого маг может спокойно жениться на другой. А ведьма будет долго страдать, потому что подарила этому гаду часть твоей души. После такого уже мало кто вновь открывает свое сердце… И это ещё хороший финал!

— И какой же тогда плохой? — спросила я, удивляясь, как тихо звучит мой голос.

— Бывало, что маг просто использовал ведьму, выпивая до капли ее энергию, после чего она умирала, — добил меня кот.

Внутри у меня все похолодело, под кожу будто забрался мороз. Я обхватила себя за плечи, чувствуя, как меня бьет озноб.

— Почему ты мне раньше не рассказал? — посмотрела я на кота, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Теперь мне вообще нельзя любить? И придется остаться старой девой до конца своих дней?!

Кот тяжело вздохнул и запрыгнул ко мне на колени.

— Вот поэтому-то я не спешил рассказывать, опасаясь такой реакции. Не хотел расстраивать раньше времени, — мягко произнес он, глядя на меня своими голубыми глазами. — А любить тебе никто не запрещает. Просто следуй правилу своих предшественниц. Они выходили замуж только за мужчин, которые не обладают и крупицей магического дара. Бывали, конечно, и исключения, когда ведьмы выходили замуж за магов или эльфов, но перед этим они долго приглядывались к своим суженым, изучая их чуть ли не под лупой, и лишь когда убеждались, что любовь взаимная и искренняя, тогда и давали согласие на брак. Хотя в большинстве случаев ведьмы оставались одинокими.

После всего услышанного я вдруг вспомнила свою семью. Все женщины в моем роду были несчастны в любви. Обжигаясь один раз, — они навсегда закрывали своё сердце на засов и больше никогда не впускали туда ни одного мужчину. А ведь в нашем мире опасаться было нечего: ни магов, ни эльфов, ни драконов. Да и сама ведьма магией не владеет. Зато память предков, родовой сценарий заставлял женщин идти по проторенной дорожке. И лишь моя мама смогла выйти из замкнутого круга. Она не закрыла сердце после того, как мой отец бросил нас, а пережила свою боль и вопреки всему позволила себе снова любить. И если получилось у неё — получится и у меня…

— Я к чему это все рассказываю, — голос Альберта внезапно вырвал меня из размышлений. — Ведьмы хранили свою слабость в секрете, но так или иначе некоторые знали или догадывались о том, что силу ведьмы можно использовать в своих целях. Поэтому я хочу тебя предостеречь, чтобы ты глупостей не натворила. Вдруг чувства Виктора к тебе — просто игра? Темным магам, знаешь ли, не стоит слишком доверять.

— Нет, я уверена Виктор не стал бы…

И тут я замолкла, внезапно вспомнив о ночном разговоре с Рианом. Он сказал, что я находилась под воздействием любовного напитка. И, кажется… я была склонна ему поверить.

Нет, чувства к Виктору никуда не делись. Но вчера они были какими-то слишком яркими, жгучими, толкающими на безумные поступки. Сегодня же они будто поблекли и безумный коктейль эмоций поутих.

Ночью я решила, что это дело рук Маргарет. Кто еще способен на такую подлость?

Но Альберт прав. Влюбленность заставила меня растерять всю осторожность. Что, если Виктор был причастен к этому инциденту с любовным напитком?

Я должна это выяснить.

Не теряя ни секунды, я вскочила с кровати и направилась в купальню. Быстро умылась, причесалась и переоделась в простое сиреневое платье. Подумав, надела на шею бриллиантовое сердце Виктора.

— Куда собралась? — нахмурился кот.

— Нужно поговорить с Виктором.

— Я с тобой, — нетерпящим возражений тоном сообщил фамильяр. — Прослежу, чтобы не наделала глупостей.

Глава 16

Пока шла к крылу второго принца, раздумывала над тем, как начать разговор. Свернув за очередной поворот, резко остановилась. Из-за ближайшей двери, оказавшейся чуть приоткрытой, донеслось злое: «эту ведьму!..»

Мне стало любопытно, потому как речь, судя по всему, шла обо мне. Применив недавно разученное заклинание Острый слух, я принялась подслушивать разговор:

— Все выходные он меня игнорировал. Ни разу не пригласил в свои покои, — красивый, чуть капризный женский голос был мне незнаком. — Я уже несколько раз прокляла тот день, когда решила отправиться отдыхать на морской курорт. Думала, Виктор за время моего отсутствия охладел ко мне. Но оказалось, он просто выполнял просьбу императрицы.

— Какую же, госпожа?

— Виктор должен соблазнить ту невзрачную иномирянку, чтобы забрать часть ее магических сил и превратить ведьму в послушную куклу, которая станет служить на благо империи. Представляешь? А я себе нафантазировала, что он всерьез увлекся этой ведьмой!

В душе что-то рвалось. Как струны, больно, одна за другой. Глаза жгли слезы, но я продолжала стоять и слушать.

— Как же можно, госпожа, вы в сотню раз краше ведьмы. Она вам не конкурентка. Принц всегда предпочитал вас больше других женщин.

— Да, Милли, ты как всегда права… Скорее бы закончилась вся эта история. Не могу больше наблюдать, как мой принц обхаживает иномирянку! — сердито выдохнула девушка.

— Будем надеяться, что ваши муки продлятся недолго.

— Хорошо бы, — капризно протянула любовница принца. — Виктор сказал, что охмурить девчонку оказалось не так легко. Пришлось даже использовать эту идиотку Миранду, чтобы вызвать ревность ведьмы… То-то эта выскочка обрадовалась, что Виктор так много времени стал проводить с ней, — девушка противно рассмеялась.

— Но все же в этой ситуации есть один большой плюс, — вдруг серьезно произнесла она.

— Какой же? — с интересом спросила служанка.

— Виктор потеснит своего старшего брата и станет императором.

— Но, получается, тогда ведьма Василиса станет императрицей?

— Лишь номинально. Она будет лицом империи, но прав у нее будет не больше чем у прислуги. А я хоть и останусь в статусе фаворитки правителя, — буду истинной императрицей и единственной любовью Виктора.

— Как же все здорово складывается, госпожа!

Больше я слушать не стала. Торопливо подобрала юбки и побежала прочь, не разбирая дороги.

Глаза застилали слезы, грудь разрывало от боли. Мне хотелось кричать, но я могла лишь бежать. Бежать и бежать. Как можно дальше.

Как я очутилась в саду, сама не знаю. Ноги подкосились, я упала на траву и беззвучно зарыдала. Так хотелось умереть, чтобы не чувствовать эту всепоглощающую, дикую боль, которая словно яд расползалась по венам.

— Д-дура! Какая я же я все-таки ду-у-ура! — всхлипывала я.

Альберт примчался следом за мной. Ничего не говоря, запрыгнул мне на колени и начал ласково мурчать. А я стиснула его