Вера для мажора. Услышь меня - Ника Оболенская

Тим так и стоит на втором ярусе, оперевшись руками о перила.

— На ужин не жди. Но, если осмелеешь — моя дверь напротив.

Молча показываю ему фак.

Испанский стыд какой-то.

* * *

До самого вечера тусуюсь в своей комнате, больше похожей на квартиру.

Вопреки моим опасениям, мажористый гад не погнался за мной из библиотеки. И не ворвался в мою девичью обитель, чтобы грязно надо мной надругаться в стиле камасутры.

Нет, Сафонов просто взял и уехал, оставив меня одну с бурей чувств, от которых меня бросает то в жар, то в холод.

Скатертью дорога, белобрысый чирий на заднице! Я уж точно не собираюсь тебя ждать, как Аленушка на камушке.

Но, когда спустя два часа и шестнадцать минут в ночи замечаю огни, испытываю иррациональное облегчение.

Ой, дура…

Еще втрескайся в него, ага.

Вот этого точно не будет. Между нами ненависть, помноженная на классовое неравенство и временно закопанная ради общего дела.

Но как только мы закончим, ни секунды не выдержу рядом с блондинистым бабуином.

Из принципа не иду его встречать, хотя из моего окна прекрасно видно подъездную дорожку.

Мерещится, что мажор, выйдя из авто, поднимает свою башку и смотрит точно на меня.

Оперативно прячусь в глубине комнаты.

Кажется, я слышу его шаги, хотя, конечно, это лишь мое воображение. Зато стук в мою дверь прекрасно различаю.

— Ведьма, я пиццу привез, будешь? — Сафонов машет коробкой.

От ароматов горячей еды во рту моментально скапливается слюна.

— Я не голодна, — буркаю, чувствуя, как противно ноет желудок.

Без блондинистого хама я не рискнула спуститься и поужинать.

Дважды дура, ага.

— Ну ты заходи, если что, — Тим хмыкает и скрывается за дверью.

Показываю язык.

Ничего, я водички попью! Да и вообще, жрать на ночь вредно.

Так я себе повторяю, пока чищу зубы, переодеваюсь в майку и пижамные шорты и забираюсь в постель.

— Я кремень, — шлепаю губами.

Дура ты, Зайцева. Гордая и голодная.

Верчусь на прохладных шелковых простынях как уж на раскаленной сковородке.

У-у-у, гадский гад, налопался от пуза и спит там воронкой кверху. А я тут маюсь.

Не выдержав, выглядываю в коридор.

Из-под его двери тянется тонкая полоска света.

Я же не пойду туда, правда?

Правда.

Три шага, и я уже пялюсь на едва различимый рисунок на дверном полотне.

Сердце лупит как угорелое, разгоняя по венам горячую как лава кровь, когда я поднимаю руку и стучу.

Черт, Вера, какого хуя ты творишь?

Я не знаю. Это какой-то гипноз по-сафоновски.

А в следующее мгновение Тим распахивает дверь.

Пялюсь на него, как пришибленная сова.

И снова он голый! В смысле в штанах, но можно не тыкать в меня своим подкачанным торсом. Мне в библиотеке хватило. Моментально становится жарко. Водички бы…

— Пицца… гхм… всю сожрал? — вырывается из моего рта.

Ой, мля-я-я. Убейте меня об стену.

— Нет. — Пожимает своими широкими плечами. — Зайдешь?

И приглашающе так кивает башкой.

Нет. Нет, Вера! А ну, марш в свою постель!

Пицца-хуица. Он же тебя намеренно заманивает. Пикапер однохуйственный.

Вспомни, что говорила тебе о нем Рыжая сука. Ведь дыма без огня не бывает!

Ты для него развлекалово. Дырка, не больше!

Да все я помню! Все знаю. И сейчас уйду.

А ноги на полной скорости уже несут меня через порог, как с чертового трамплина.

Ой, дура!..

37. Тим. Большие планы

— Как жизнь, Сафа? — в трубке раздается насмешливый голос Кости Шустова, которого в тусовке давно прозвали Костылем.

— Все путем. Сам как?

— Колеса крутятся, бабки мутятся, — ржет он. — Слыхал, что ты на мели, брат.

Да, я в режиме острого подсоса.

Лаве, что я, сука, по сусекам наскреб, утекает сквозь пальцы как вода.

— Могу помочь, — разливается Костыль соловьем, — за небольшой процент.

Барабаню пальцами по перилам, гипнотизируя одну разноцветную макушку, хозяйка которой уверенно чешет в сторону выхода.

Догнать бы… нагнуть бы… и выдрать, чтобы ноги свои длинные свести неделю не могла.

— Ну так чо?

— Ща подъеду, — буркаю и отбиваю вызов.

Ведьма оборачивается у самой двери.

— На ужин не жди! — кричу ей. — Но, если осмелеешь — моя дверь напротив!

В ответ зараза показывает мне фак.

Ожидаемо.

Ну, погоди! Доберусь я до твоей жопки. Всю искусаю.

Порешав с пацанами по поводу заезда, заруливаю за пиццей и мчу к Ведьме на рандеву.

От предвкушения пальцы подрагивают, и я притапливаю гашетку в пол.

Паркуюсь абы-как, подхватываю жрачку — горячая еще! — и поднимаю башку на ее окна.

Мне кажется, что я вижу там шевеление.

Притаилась, да? Щас я тебя из твоей скорлупы выковорю. Ибо просек — сытая Ведьма равно добрая Ведьма.

Лыблюсь, как дебил, поднимаясь на этаж… и получаю отказ.

Да, бля, я рулады твоего желудка даже с расстояния в пару метров слышу!

Окей. Подождем.

Заваливаюсь к себе и первым делом шлепаю в душ. А потом накрываю поляну и готовлюсь ждать.

Давай, Ведьма, не ссы! Мне же не показалось, когда я засек интерес в твоих глазах тогда, в библиотеке.

Стук в дверь раздается через три минуты.

— Пиццу всю сожрал? — Зайцева с порога качает права, а сама стреляет в меня колючими глазищами.

Кровь вмиг закипает и устремляется туда, куда ей пока рановато.

— Зайдешь?

Помявшись для вида, Ведьма переступает порог.

Попалась!

Закусываю щеку изнутри, чтобы не выдать себя довольной рожей. А сам жру ее всю глазами, едва не роняя слюни.

Маечка на тонких бретелях не скрывает очертаний груди, шорты обтягивают упругую ведьминскую задницу и не скрывают ее ноги.

Охуенные ноги.

Сердце разгоняется до запредельных оборотов. Пульс шарашит по вискам. Тимоха младший болезненно натягивает ширинку, когда я вдыхаю запах дождя и ванили, а в башке уже во всю трахаю мою Ведьму. И она громко стонет.

О, да!

— Дай мне пару кусков, и я пойду! — ставит условие мое грешное наваждение, поджав губешки.

Не так быстро, дорогая.

— Ок. Ща оформим.

Топаю на террасу, пряча стояк, и спецом медленно расчленяю еще теплое тесто. Все рецепторы как взбесились. Я буквально затылком чую ее присутствие.

Ну давай, включай свою любопытную кошку! У меня же здесь музей игрушек… и главную я тебе все никак не покажу.

— У тебя тут… уютно, — слышу сквозь грохочущий пульс.

Возвращаюсь с тарелкой в комнату.

— Ага.

Сцапав пиццу, Ведьма не спешит уходить. Прижимает к себе тарелку обеими ручонками и пялится вокруг с таким видом, будто попала в Диснейленд.

Пытаюсь посмотреть на