Да гори оно всё... - Маргарита Аркадьевна Климова

Мой отец однажды допустил в личный круг такую же мразь, из-за чего лишился престола. Дворцовые интриги, протесты народа, несогласного с непопулярными законами — и двоюродный брат поднял мятеж, сметя правителя Луделии с трона.

Только позже выяснилось о подрыве власти руками гнусного советника, работающего, как оказалось, на нового короля. Старые законы отменили, сторонников моего отца казнили, меня вынудили отказаться от притязаний на трон и податься в Теодорию.

Никогда не забуду плясок люда на площадях, радующегося новой власти. На улицах крутили на вертелах туши мяса, разливали хмельные напитки и прославляли Громина — великого и щедрого короля ледяных просторов. Спустя пятнадцать лет Луделия стала самой закрытой страной. Громин показал себя с нелицеприятной стороны. Жестокий, злой, властолюбивый, не терпящий никакого свободолюбия.

Жёсткие законы, припирающие волю народа, аресты и казни, сто́ит кому-то сказать хоть слово против. Доносы на соседей стали неотъемлемой частью выживания в Луделии. Когда-то великая корона льдов превратилась в рабскую провинцию, обслуживающую неуёмный аппетит правителя.

Родители удалились на границу с Теодорией, чтобы тихо жить и не попадать под горячую руку родственника. Так бы, наверное, и жили, если бы не умерла два года назад бывшая королева. Мама заснула и больше не проснулась, перестав дышать во сне. Странная смерть. Маги льда живут долго. Было подозрение, что так Громин нанёс брату удар, чтобы сломить того полностью.

— Мне не по себе, — врезается в воспоминания обеспокоенный голос Лары. — Этот отвратный мужик так смотрит на меня, что волосы встают дыбом.

— Ничего не бойся, — успокаиваю её, незаметно ведя губами по волосам на макушке. — У него приказ доставить тебя к Нирану. Шохарн пылинки будет сдувать.

— Лорд Ториан, — дёргает уголком губ инквизитор в подобие гнусной улыбки. — Вы, и так далеко от Луделии. Ещё и с леди Ларелией, похищенной из отчего дома.

— Давай без пустой официозности, Шохарн, — возвращаю ему улыбку, небрежно окидывая взглядом его сопровождение.

Семнадцать человек. Из них шесть огневиков и, как минимум, один менталист. В принципе, мне на пару хлёстких ударов даже в том состояние усталости, что я нахожусь после ночи, проведённой в камере, и дня скитания в пустыне. Но… Нам нужно выбраться отсюда, безопасно дойдя до Теодории.

— Объясни тогда, Ториан, как ты оказался в компании с леди Нарави в Пустоши? — прищуривается этот Варгов хвост, подступая на коне ближе.

— Спас из плена пустынников, воспользовавшись неразберихой, — вдавливаю колени в бока Вихря, запрещая ему сдвигаться с места. — Не расскажешь, чем закончился бой?

— Мы пришли за девушкой, — недовольно сводит брови Шохарн. Видно, что не жаждет делиться подробностями. — Как только ты её забрал, больше не было смысла там задерживаться. Кстати, мой человек сказал, что с вами бежал Седорик с какой-то девкой. Куда делся Вайс?

— Конь подвёл, — потираю переносицу и прижимаю к себе Лару. — Отстал. Надеюсь, Сед сможет без потерь выбраться из Пустоши, не попав к людям Ксарка.

— Ладно говоришь, Ториан, — тянет инквизитор и ведёт бровью в сторону своего человека. Судя по морщинистой коже, располосовавшей лицо глубоким узором, мужчина активно пользуется магической силой, ковыряясь в мозгах несчастных.

— Только попробуй, Шохарн, — рычу, подтягивая уздечку и отступая назад. — Поверь, я успею превратить вас всех в ледяное крошево. И никто меня не осудит. Закон один для всех. Запрещено подвергать сканированию королевских особ.

— Да брось, принц льда, я и не собирался, — кривит рот Шохарн, ехидно улыбаясь, и протягивает в мою сторону руку. — Давай девушку сюда. У меня приказ доставить леди Нарави во дворец.

Чувствую, как кожа Лары накаляется, а воздух мелко вибрирует от жара. Нежно поглаживаю её пальцем под грудью, запуская прохладный щуп. Осторожно веду по самому краю огненной спинки, успокаивая приподнимающую морду зверюги. Не время показывать силу.

— Девушка поедет со мной, — отрезаю, сбрасывая ледяные дротики в песок перед копытами лошадей и демонстрируя неминуемую угрозу. — Обеспечь нас водой и едой, Шохарн. Видишь, леди Ларелия еле в седле сидит. Вот-вот в обморок упадёт.

— Твой конь устал, Ториан. Ему тяжело нести двоих, — не успокаивается канцелярская крыса. Явно в его планы не входит тащить и меня к Нирану.

— Ничего. Справится, — забираю флягу с водой и свёрток с едой. — Пора ехать. Ночью здесь будет холодно.

Перекусываем и утоляем жажду на ходу. Времени на отдых нет. Люди Шохарна взяли нас в кольцо и время от времени кидают напряжённые взгляды. Боятся пропустить внезапную атаку.

— Совсем забыла о твоих ледышках, — доверчиво откидывает мне на плечо голову Лара. — Могли бы растопить, а не мучиться.

— Увы, — млею от её доверительной близости. — Опасно пить такую водичку.

— Вырастут рожки, копытца, и станешь козлёночком, — урчит Лара, расслабляясь и, кажется, борясь со сном.

— Это из твоего мира? — мимолётно прижимаюсь губами к виску.

— Да, сказка, — вяло лопочет. — Что они со мной сделают, Тор? Зачем я Нирану?

— Не волнуйся. Чего бы он не задумал, я ему не позволю, — успокаиваю её. — Верь мне, Жжженя. Никому не дам тебя в обиду.

Глава 37

Дворец Нирана оказывается таким же высокомерным и бахвальным, как и его хозяин. Толстые стены из серого камня, квадратные башни, бойницы по периметру зубчатого парапета, знамёна с буйволом на шпилях. Ров, забор высотой метров шесть ощетинился наточенными кольями. Неприступный для людей и нашпигованный вооружённой охраной.

Внутреннее убранство кричит о роскоши и о непомерной самовлюблённости Нирана. Мебель в искусных вензелях, мрамор пола начищен до зеркального блеска, стены расшиты искрящимися узорами, и везде висят портреты короля в массивных золотых рамах.

Двор разодет в яркие шелка, что мужчины, что женщины. Не могу сдержать улыбку, сравнив придворных с цветочной клумбой. В глазах рябит от красочного разнообразия. Хочется поинтересоваться, кто у них тут такой заковыристый законодатель моды.

— Смотрю, у тебя поднялось настроение, — шепчет Ториан, слегка склоняя голову к моему уху.

Трёхдневный переход до столицы Теодории сблизил нас и зародил хрупкие чувства. Я перестала смотреть на него через призму настороженности и неприятия, он нашёл ответы на свои вопросы и больше не жрал себя подозрительностью, позволив признать под раздражением притяжение.

Всю дорогу Тор расспрашивал о причудах Земли, отвлекая от тоскливых мыслей. И всё это время незаметно касался меня, проявляя интерес и нежность. Я в ответ льнула спиной к нему, демонстрируя ответную заинтересованность. Большего позволить мы себе не могли, находясь под неусыпным контролем инквизиторов.

Но и от таких тайных и невинных касаний моё сердце трепетало, словно у юной де́вицы пятнадцати лет. В животе порхали пресловутые бабочки, пальцы на ногах поджимались, мурашки