Хаос ворон - Эвелин Флуд

— Только не сегодня.

Мои слова звучат почти как мурлыканье, мои руки сжимаются на подлокотниках кресла Кэт, когда она поворачивается ко мне лицом. Этот соблазнительный рот изгибается, и я упираюсь ногами в пол. — Если ты в настроении подраться, я более чем счастлив принять участие, tentazione.

Катарина скрещивает руки на груди, откидывает волосы. Ее тон язвителен, когда она отвечает.

— В этом нет необходимости. Я уверена, что Лучиано был бы более чем счастлив...

Ее слова обрываются на полу-крике, когда я вскакиваю с кресла. Моя рука обвивается вокруг ее бедер, когда я наклоняюсь и перекидываю ее через плечо, ее волосы рассыпаются по моей спине, когда я разворачиваюсь и направляюсь в ее спальню.

Она ругается на текучем, хрипловатом итальянском, а я шлепаю ее рукой по заднице, чтобы она не упала. — Testa di cazzo. Мудак. Отпусти меня, Данте!

Я неодобрительно цокаю, неторопливо скользя рукой по ее заднице, разглаживая кожу, прежде чем я снова шлепаю по ней. — Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно люблю твой маленький грязный ротик, Катарина?

И как сильно я хочу придушить его своим членом?

Ее ногти царапают мою спину, когда она задирает мою рубашку, и я стону, когда она вонзает их в мою плоть. — Черт, сделай это снова. На этот раз жестче.

— Я не валяю дурака, — огрызается она, когда я прохожу через ее спальню в ванную. — Что, черт возьми, ты делаешь?

— Принимаю душ, — отвечаю я, распахивая стеклянную дверь и изучая циферблаты. — С тобой. А потом я собираюсь трахать тебя, пока ты не кончишь на моем члене. А потом мы поговорим, Катарина Корво.

В таком порядке. Возможно.

Я провел большую часть вечера, наблюдая за ней. Наблюдая, как ее взгляд скользит мимо меня. Избегает меня, даже когда она просила меня о союзе, чтобы свергнуть ее отца.

Моя поддержка не зависит от наших отношений и никогда не будет зависеть. Я бы никогда не поставил ее в такое положение.

Но, тем не менее, я зол.

Она не сможет избегать меня, когда я буду похоронен внутри нее.

Я хочу знать, что вызывает эти тени в ее глазах. Они были там слишком долго, чтобы я мог поверить, что причиной их является только ее нынешняя ситуация. Но я терпеливый человек. И я знаю по опыту, что у хорошо оттраханной Катарины гораздо больше шансов раскрыться, чем у разъяренной львицы, которая сейчас шипит на меня.

Моя рубашка натягивается на животе, когда она крутит ее в руках, дергая. — Мы проговорили весь чертов вечер, Данте. Нам больше не о чем разговаривать.

— Я не согласен. — Я наклоняюсь, чтобы опустить ее, хватаю за запястья и удерживаю их на месте на случай, если она воспримет мое предыдущее приглашение к драке буквально. — Я думаю, что ты избегала оставаться со мной наедине, principessa, и я устал от этого.

— Избегала тебя? — Ее карие глаза сверкают на меня. — Я не могу, черт возьми, избавиться от тебя!

Мне могло бы быть больно. Если бы она не отвела от меня взгляд.

Мои губы почти растягиваются в улыбке.

Она не может лгать мне в лицо.

Я жду мгновение, прежде чем заговорить, не желая срываться. Я здесь не для того, чтобы спорить. Хотя я бы предпочёл тысячу ссор с ней, чем хоть одну ночь с кем-то другим.

Каждый. Чертов. Раз.

— На этот раз ты меня не прогонишь, tentazione. Устраивай свои чертовы истерики, сколько хочешь. Они все закончаться одинаково. — Мой голос сочится обещанием, когда я сжимаю в руке темно-зеленый шелк ее рубашки.

У Кэт перехватывает дыхание, когда я дергаю ее вверх и через ее голову, удерживая ее запястья вместе. Она сердито смотрит на меня. — Отпусти мои руки, или я откушу твой член, когда он в следующий раз приблизится ко мне.

Я ненадолго отпускаю ее, чтобы стянуть рубашку с ее запястий, упиваясь просторами ее обнаженной золотистой кожи хищными глазами.

— Нет, ты бы этого не сделала. Ты бы слишком скучала по нему, principessa. И я знал, что на тебе нет гребаного нижнего белья под этой рубашкой.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я ощущал ее в последний раз.

И она нужна мне. Наши взгляды встречаются, прежде чем я толчком руки заставляю ее повернуться. В кои-то веки она делает, как я прошу, прижимаясь обнаженной грудью к стене и закидывая руки за голову.

Может быть, ей это нужно так же сильно, как и мне.

Маленькая шалунья прижимается ко мне своей обтянутой кожей попкой, потираясь ею прямо о мой твердеющий член. — Может быть, я знала, что ты знаешь.

Не сомневаюсь. Иногда кажется, что каждое ее чертово движение рассчитано на эффект. Даже гребаный Фаско не мог оторвать от нее глаз сегодня вечером, и одна мысль о том, что этот засранец находится где-то рядом с Кэт, бесит меня настолько, что я наклоняюсь вперед и впиваюсь зубами в мягкое место, где ее шея переходит в плечи. Не сильно, но достаточно, чтобы оставить след.

Она пытается отстраниться, когда я запрокидываю голову, чтобы с первобытным удовлетворением взглянуть на покрасневшую кожу. — Господи Иисусе, В'Ареццо. Я, блядь, не бургер чтобы меня кусать.

Я высвобождаю одну руку, чтобы расстегнуть пуговицы на своей рубашке, и она вздыхает, когда я прижимаюсь к ней, моя обнаженная грудь прижимается к ее спине. Медленно я наклоняюсь и прижимаюсь губами к отметине, которую оставил зубами. Мой язык проводит по ней, и она дрожит.

— Не двигайся, — шепчу я.

— А что ты будешь делать, если я этого не сделаю?

Я провожу рукой по изгибу ее спины и перекидываю бронзовые кудри через плечо, обнажая позвоночник. — Попробуй и узнаешь.

Она бросает на меня горячий взгляд через плечо. Вздыхает, когда я поднимаю руки, чтобы обхватить ее груди, прохладные после прижатия к стене. Я массирую их пальцами, проводя по напрягшимся соскам, когда ее голова опускается, чтобы опереться о плитку. — Вот и все. Тебе нужно расслабиться ради меня, principessa. Ты ощущаешься как гребаный рай в моих руках. Позволь мне дать тебе то, что тебе нужно.

Дыхание Кэт становится глубже под моими прикосновениями, чуть более хриплым. Я перекручиваю её соски, дразня их, и её низкий стон вызывает у меня самодовольную ухмылку.

В следующий раз я принесу зажимы.

Или наручники. Мне, черт возьми, нравится мысль о том, чтобы связать её.

Мои губы покрывают нежными