Хаос ворон - Эвелин Флуд

Эти слова слетают с моих губ, и она сжимается вокруг меня. Ей это нравится, нравится мысль об этом, и слова приходят сами собой, когда мы двигаемся вместе.

— Интересно, как бы ты выглядела, если бы двое растягивали тебя.

Мои бедра приподнимаются, переходя от контролируемого ритма к неконтролируемой потребности, когда ее волосы проскальзывают между нами, и я собираю их в кулак, откидывая назад, чтобы увидеть ее раскрасневшееся лицо, затуманенное желание в ее глазах.

Это всего лишь слова, ничего близкого к реальности, но ее рот округляется в стоне, ее глаза фокусируются на моих, пока я продолжаю. — Мы с Морелли растягиваем эту маленькую тугую киску, обрабатывая тебя между нами.

Мне приходится остановиться, ее киска сжимается вокруг моего члена, почти вытягивая мое собственное освобождение, прежде чем я отпускаю ее живот и вместо этого обхватываю ее горло. — Не кончай пока, черт возьми. Я с тобой еще не закончил.

Она шипит сквозь зубы. — Тогда прекрати.

— Прекратить что? — Я покусываю ее горло, посасываю нежную кожу. — Прекратить говорить о том, как мы оба трахаем тебя? Как мы оба входим в эту тугую, идеальную киску?

А затем я провожу рукой вниз, между великолепных ягодиц ее задницы, и она выгибается, когда я слегка надавливаю на нее. — Доменико кажется мне любителем задниц. Я думаю, ему понравилось бы брать тебя здесь. Мы все трое, наполняем тебя одновременно.

Черт. Не тот образ, который, как я думал, мне понравится, но идея о том, что все мы работаем над тем, чтобы получить как можно больше удовольствия от Кэт одновременно.… впервые я испытываю гребаное искушение.

И Кэт сжимается по всей моей длине, ее волосы касаются моей груди, когда она издает хриплый крик. — Данте...

— Вот именно, — шиплю я. — Скажи это, Катарина. Я хочу услышать свое имя на твоих пухлых губах.

Когда она говорит это снова, это почти сводит меня с ума. Я снова обхватываю ее рукой за горло, прижимая к себе и сжимая. Другой рукой я хватаюсь за стену, удерживая нас, в то время как руки Кэт угрожают подогнуться. — Хорошая девочка. Расслабься на моем члене, principessa. Покажи мне, как великолепно ты выглядишь, когда кончаешь.

Она пульсирует вокруг меня, когда я с ревом высвобождаю свое освобождение в нее, чувствуя, как я вливаюсь в ее жар горячими, яростными импульсами, которые, кажется, никогда, блядь, не заканчиваются. Ее ноги не могут удержать ее, и я опускаю руки на ее бедра, заставляя себя оставаться в вертикальном положении, пока нежно трахаю ее сквозь последние, дрожащие волны, пока она снова не прижимается ко мне, измученная и дрожащая.

Когда я наклоняю голову, слизывая струйку соленого пота с ее ключицы, она вдыхает. — Я… Возможно, мне понадобится минутка.

Ее голос такой хриплый и измученный, что заставляет меня задуматься, как быстро я смогу прийти в себя.

Потому что я с ней еще не закончил. Даже близко.

Я выхожу из нее, наблюдая, как мое семя стекает по ее бедрам, и протягиваю руку, чтобы поймать его. Она дергается, когда мои пальцы снова проникают в ее набухшую киску. — Что ты делаешь?

— Наполняю тебя собой. — Чистое мужское удовлетворение наполняет меня при виде этого, каким бы символичным оно ни было.

По крайней мере, сейчас. Я наклоняю голову, задаваясь вопросом, как нечто подобное могло бы сработать в ближайшие годы, учитывая нашу новую динамику. Если кто-нибудь из нас проживет так долго.

Но Кэт отворачивается от меня, ее лицо разрывается между удовлетворением от собственного освобождения и… чем-то еще. Почти испуганным. — Не... не делай этого.

Когда ее голос дрогнул, я почувствовал, как мои брови нахмурились.

Определенно страх.

Но я ничего не говорю, не требую объяснений, даже когда она пытается высвободиться из-под меня.

Я могу достаточно хорошо догадаться, почему единственная наследница Cosa Nostra женского пола отказалась от упоминания о детях, и слишком уважаю ее, чтобы даже пошутить, когда это явно беспокоит ее.

Вместо этого я беру ее на руки, направляюсь в душ и позволяю ей скользить по моему телу в просторном пространстве. Ее тело медленно расслабляется рядом с моим, когда я включаю воду, позволяя ей окутать нас горячими брызгами, пока она вздыхает и выгибается навстречу.

Я тянусь за флакончиком с ароматом. — Я собираюсь вымыть тебя, а потом мы ляжем спать.

— Спать.

Неуверенность ее заявления вызывает легкую улыбку на моих губах, и легкий румянец появляется на ее щеках, когда она смотрит на меня. — Не думаю, что когда-нибудь смогу спать с тобой в одной постели, principessa.

Хотя мы вполне можем проверить эту теорию уже сегодня ночью. Потому что я ни за что не уйду от неё.

Не сейчас, когда завтрашний день сулит целую кучу грёбаных проблем, о которых мы оба изо всех сил стараемся не говорить.

Я прижимаю поцелуй к её темнеющим от влаги волосам. — Позволь мне это… хотя бы сегодня. Пожалуйста.

Мгновение я сомневаюсь не повторится ли всё снова. Не отвернётся ли она от меня, как делала уже не раз. Не скажет ли уйти. Не оттолкнёт ли… по тем причинам, которыми сама себя убеждает.

Мои плечи напрягаются, когда она поворачивается ко мне. Карие глаза вглядываются в моё лицо.

Я жду.

А потом она тянется за мочалкой. Берет бутылочку у меня из рук, выдавливает немного пахнущей ванилью жидкости на воздушную ткань, прежде чем подойти ближе ко мне.

Ее губы растягиваются в легкой улыбке. — Ты немного испачкался, В'Ареццо.

Снова В'Ареццо.

Но на этот раз в ее голосе слышится что-то мягкое, и я задерживаю дыхание, пока она моет меня. Медленно, мучительно, пока я не теряю терпение, вырываю мочалку у нее из рук и не меняюсь с ней местами. А потом я мою ее, заставляя смеяться щекочущими поглаживаниями и нежными прикосновениями, пока она не обвивает меня ногами, поддаваясь моим уговорам, мои руки сжимают ее задницу, когда я прижимаю ее к стеклу и снова погружаюсь в нее. Наши лбы прижимаются друг к другу, дыхание смешивается в насыщенном паром воздухе, когда мир вокруг нас исчезает.

На этот раз никаких споров. Только ощущение ее рук вокруг меня, ее губ на моих.

И я понимаю, что независимо от того, что произойдет и сколько времени я проведу с ней… этого никогда не будет достаточно.

Только когда она лежит рядом со мной в своей постели, несколько часов спустя, ее дыхание прерывистое, и мы оба